В воскресенье Виктор Алексеевич возвращался домой с охоты на своей машине, был где-то

в Кондопожском районе. Случился сердечный приступ, и он едва успел свернуть на обочину.

Умер прямо в машине, не доехав до дома всего несколько десятков километров.

Сегодня в память о Викторе Максимове мы публикуем одно из интервью, которое он дал корреспонденту газеты "Столица" Наталье Захарчук ровно год назад. Тогда он тоже охотился...

Телевидение — не единственная любовь и страсть Виктора Алексеевича. Есть в республике люди, которые знают Максимова не как телевизионщика, чей рейтинг популярности еще недавно уступал только катанандовскому, а... как опытного и умелого охотника, этакого Тарзана карельских лесов с собственным реестром добытого зверя.

В охотничьем списке Максимова имеются не только куницы, норки, волки и лоси, но даже медведи, о чем свидетельствуют хранящиеся дома шкуры. Но шкуры шкурами, а уж больно охота было посмотреть на зверолова в действии, поэтому Виктору Алексеевичу ничего не оставалось, как смириться с присутствием на очередной охотничьей вылазке не в меру любопытной дамы.

Умка ценой в пол-"Запорожца"

Какая охота без собаки? Никакой. Вот и Виктору Алексеевичу в розыске потенциальной добычи помогает шестилетняя лайка по имени Милка. Милка — дочь безвременно ушедшей Умки, а про Умку хозяин может говорить бесконечно.

— Милка, конечно, умный пес, верный, выносливый, но со своей матушкой не сравнится. Та была таким охотником, что все мои приятели завидовали. Один знакомый даже переманить ее пытался, мне полторы тысячи рублей предлагал — по тем временам — пол- "Запорожца", да только я не согласился. Понимал — другой такой Умки не найду. Она мне медведя находила в таких местах, где его сроду быть не должно. Шли однажды по лесу недалеко от Марциальных Вод, там тропа проходила, всероссийская туристическая. Народу кругом немерено, а Умка как загавкает возле елки поваленной. Поднял я ветку, а на меня морда медвежья, как табуретка! Вот тебе и туристические тропы!

Лосиные слезы и покушение на Сенькина

Перед нами среди деревьев — странное сооружение, напоминающее полуразрушенную вышку, наблюдательный пост, покосившийся, поросший мхом.

— А это и есть знаменитый охотничий лабаз. На такие залезали наши знаменитые боссы и стреляли сверху по той живности, что пригонят загонщики. Мне в советские времена приходилось охотиться с первыми секретарями. Одни из них были охотниками настоящими, идейными, а другие — так, поневоле. Вот первый секретарь обкома Владимир Севастьянович Степанов был охотником настоящим, он сюда, в эти места, даже немца Хонеккера привозил и вместе с ним лосей отстреливал. А Иван Ильич Сенькин был охотником поневоле. Ему эта охота задаром не нужна. Но все равно приходилось... Он, бедный, однажды полез вот на такой же лабаз, а ступенька возьми и тресни. Сенькин упал, а кагэбэшники потом расследование проводили — оказалось, что ступенька подпилена какими-то недругами и произошло всамделишное покушение на первого коммуниста Карелии. Злоумышленников, понятно, не нашли. А вообще-то Сенькин хороший мужик был, настоящий. Я под его началом работал обкомовским лектором и даже получил квартиру. А теперь первые лица не считают модным охотиться.

Браконьерство — не порок?

Милкин лай раздался неожиданно. Собака надрывалась, подняв голову высоко вверх, — там, на еловых лапах, засел неизвестный пока зверек.

— Ну вот, Наташа, тебе повезло, белку убьешь!

Виктор Алексеевич быстро зарядил ружье и протянул мне.

— Видишь ее? Ну так целься и стреляй!

Только в тот момент, когда несчастное животное стало падать, изо всех сил цепляясь коготками за ветки, я поняла, что натворила. Радостная Милка бросилась к нам под ноги и тут же получила в подарок лучший собачий деликатес — беличью лапку. Зверек был мертв. На мои глаза стали наворачиваться слезы.

— Не горюй, вспомни, что до тебя это делали целые поколения русских людей, живших охотой. Даже на царских столах каждый день бывали лебеди...

Экономика должна быть экономной

Чтобы освежить нашу добычу при помощи ножа, опытному охотнику понадобилось всего минуты три. Белка досталась Милке. Шкурку Виктор Алексеевич спрятал в рюкзак, предварительно показав мне.

— Теперь понимаешь, почему белка называется белкой? Вот эта, например, уже выкунилась, смотри, какая беленькая, так что ты — никакой не браконьер. Тем более Покров по старому стилю уже прошел. А ты так удачно попала, что шкурка осталась практически целой. Это не каждый сможет... Охота — дело азартное. Это сейчас, имея солидный стаж, я отношусь к охоте философски и немного ленюсь. Раньше азартным был, стрелял в зверя не раздумывая, а теперь сначала подумаю: уж больно он большой, да куда я его дену, да как понесу... Самое главное, у современного охотника отсутствует экономический стимул. Раньше шкурка белки высшего сорта стоила 3 рубля, а пачка патронов — 2. Теперь шкурка так и стоит 3 рубля, а патроны — 35 рублей. Теперь охота — это только удовольствие, причем довольно дорогое. Охотники стали более жадными, а жадность на охоте — самый ужасный порок.

Женщин — не брать, колбасу — не есть

Настоящему охотнику ничего не стоит разжечь костер даже под проливным дождем. Вот и наш костерок, созданный Виктором Алексеевичем из подручных средств на абсолютно мокрой земле, медленно, но верно начал набирать силу. В рюкзаке Максимова нашлись походный котелок и пакетики с чаем. Все это было как нельзя кстати — накрапывал дождь, в сапогах хлюпало. Становилось холодно и неуютно.

— Водки, простите, не предлагаю. Сам на охоте не пью и никому не советую. Чтобы пить, а потом нормально охотиться, метко стрелять, много ходить пешком, хорошее здоровье нужно. Я ночей с тысячу провел в лесу. Один с собакой. Поначалу страшновато было, потом привык. А сегодня по всем приметам удачи не будет. Потому что нарушены главные заповеди охотников. Во-первых, в компанию попала дама. А этого, извините, быть не должно. Во-вторых, супруга положила мне в рюкзак мясо и колбасу. Для гостей. Это тоже большой грех. Но теперь уж ничего не поделаешь, так что нарезай, Наташа, бутерброды. Заодно и еще одну заповедь узнаешь: охотничий нож не паскудится! Я вот им сейчас белку свежевал, а ты теперь колбасу и хлеб режешь. И ничего страшного! Носить с собой кучу ножей — роскошь, которой ни один уважающий себя охотник не позволяет.

У меня есть маленькая мечта

(Из интервью Виктора Максимова в "Столице" №29 (91) от 27.06.2002 )

Недавно Виктор Максимов вновь стал депутатом и ушел с телевидения. Ушел навсегда. И "Панорама" закрылась. Своим зрителям Виктор Алексеевич объяснил:

— Я стараюсь объективно смотреть на вещи и понимаю, что телевидение — это все-таки работа для молодых. Я на ГТРК 12 лет и сегодня вижу, да, просто вижу, что состарился... И лицо уже не то... Да что там лицо! Был недавно в Питкяранте, и там одна местная дамочка, видимо, когда-то давно посещала мои лекции, говорит: Виктор Алексеевич такой был раньше высокий, красивый! Мы так его любили! Ну, думаю, значит, стоптался и росту во мне поубавилось... И понял окончательно: пора. У меня в связи с этим образ интересный родился. Знаете, телевизоры бывают ламповые, а потом их сменяют полупроводниковые. Так вот я — герой лампового телевизора. Да, еще остались люди из этого старого лампового мира, и для них я — свой. Но эти люди в основном бедны, и у них на полупроводниковый телевизор просто нет денег. И они скоро уйдут...

У меня есть маленькая мечта. Не секрет, что власть в республике сегодня живет той экономикой, которая есть. А я считаю, что республике нужна экономика, которой нет. Пока нет. В Карелии очень много неиспользуемых ресурсов, и я хочу заняться экономическим обоснованием совершенно новых проектов. Пусть эти проекты появятся не скоро, пусть даже после моей смерти, но они появятся! Вот увидите. Я буду заниматься экономическим обоснованием высокоэффективных проектов, и часть своих разработок постараюсь опубликовать, например, в вашей газете.