Бессменному руководителю Оркестра русских народных инструментов "Онего" Геннадию Миронову изготовили специальную дирижерскую палочку из пластика. Она в отличие от хрупких деревянных не ломается о пульт эмоционального дирижера. Интересно, из какого еще материала преподнесут палочки карельскому маэстро, который на днях отметит свой юбилей?

Цена баяна – "Жигули"

— Геннадий Иванович, вы ведь начали свою музыкальную карьеру не с дирижерской палочки, верно?

— Я начинал в Казани с баяна. Нас в семье было трое братьев. И отец мечтал, чтобы дети стали музыкантами. Накопил денег, купил баян и усаживал за него всех сыновей по очереди. У старшего дело не пошло. Средний тоже быстро забросил музыку. Мне, младшему, пришлось за всех отдуваться.

Хоть меня и из-за баяна не было видно, меня заметили. Пригласили в музыкальную школу, потом в музыкальное училище, где я впервые взял в руки и дирижерскую палочку. С тех пор встал вопрос выбора специальности. Все решилось просто. Тогда баян начал выходить на концертную сцену. Стоящий инструмент приравнивался к стоимости "Жигулей". Машина стоила 4 с лишним тысячи, как и баян "Юпитер". У меня таких средств не было. Хотя Ленинградскую консерваторию окончил все же по двум специальностям — баяниста и дирижера.

— Но в консерваторию-то не сразу попали?

— Поступил сразу. Но на первом курсе меня забрали в армию. Я попал в последний призыв, когда забирали на три года. Пытался прорваться в военные ансамбли. Но все они были укомплектованы. Стал воздушным стрелком-радистом. Тогда шла война во Вьетнаме. Чтобы не попасть в радиолокаторы, тяжелые самолеты учились летать на предельно малой высоте. Ну и я — в таком самолете. Но самый запомнившийся день — 5 июня 1967 года, когда началась так называемая шестидневная война. (Израильская разведка получила неопровержимые доказательства намерений президента Египта Насера напасть на Израиль. — Прим. авт.) И наши Вооруженные силы намеревались использовать в этом конфликте. Вооруженные и готовые вступить в бой, мы ждали приказа трое суток. К счастью, не дождались.

Жить по плану

— В 60-х вы жили в Питере и Казани. Бурные годы были?

— Хорошее время! Ходили на вечера поэзии, где слушали Вознесенского, Рождественского и Евтушенко. Устраивали диспуты по ночам в общежитии. Танцевали твист. Ходили в лыжные походы по деревням, где устраивали импровизированные концерты. Тогда мы все были молодыми, чувствовали себя полными сил!

— Но с денежками-то у музыкантов всегда были проблемы...

— Мы знали, на что шли. И на маленькую зарплату тогда можно было свести концы с концами. Я все-таки троих детей вырастил. Покупал все необходимое. Будучи студентом, работал и создал фонотеку из тысячи пластинок. При этом снимал квартиру в Питере. Сейчас на свою зарплату оркестрант этого себе позволить не может. Сегодня прожил день — и хорошо. Я так думаю, что это не правильно. Человек должен жить не одним днем, а смотреть в будущее, планировать свою жизнь.

— А вы всегда все планируете?

— Конечно. Всегда считал каждую копейку и порой каждую минуту. Подрабатывал дворником, чтобы иметь жилье. Знал, что я обязан сделать все, чтобы обеспечить нормальное существование себе и семье. Когда тридцать с лишним лет назад приехал в Петрозаводск — работал в консерватории и взял самодеятельный оркестр при Доме культуры ОТЗ, который потом стал профессиональным коллективом "Онего". Я никогда не боялся работы. А сейчас оркестранты работают в нескольких местах и не могут решить свои жилищные проблемы. Приходится уезжать на заработки за рубеж.

— Вы не чините препятствия тем, кто ездит подрабатывать за границу?

— Нет, если это не отражается на работе. Я же понимаю, какие небольшие возможности в нашем маленьком городе. Многие живут в общежитии, а годы-то идут...

Русские идут! С балалайками

— Ваш коллектив гастролировал по Карелии, по стране, но за рубежом был нечасто...

— Впервые мы выехали с оркестром в Финляндию в 86-м. Там нас заметили. Пригласили выступить в Италию, Австрию, Данию. Но тогда были такие порядки: если ты съездил в нынешнем году за рубеж, то в следующем году не поедешь.

В 89-м году попали в Германию. Мы были первым народным коллективом, проехавшим с концертами по Западной Германии. Газеты пестрили заголовками: "Русские пришли! Но в руках у них балалайки".

— Когда вы впервые попали за рубеж, не ловили себя на мысли, что неплохо бы здесь остаться?

— Впервые я побывал в Финляндии в 70-м году в составе карельской делегации. У меня был шок от окружающего комфорта и изобилия в магазинах. Уже на четвертый день я завопил: "Хочу домой!". Да, у них все есть. Но если я приезжаю туда нищим, что я могу купить?! Сейчас же люди спокойно относятся к этому изобилию. Музыканты знают, что за границей можно заработать немало денег, но жить там способны немногие. Сегодня даже молодежь возвращается. Наверное, мы так устроены...

— Ваши дети тоже предпочли трудности, через которые прошел их отец?

— Все шли по моим стопам, но не все дошли. Старший сын сегодня певец Екатеринбургского театра оперы и балета. Младшая дочь работает в нашей филармонии музыкальным редактором. А средний сын окончил музыкальное училище, но потом ушел в бизнес.

Захаров спел благодаря Злобиной

— О чем мечтаете?

— Мы выступали со многими знаменитостями, но очень хотел бы поработать с Хворостовским. Но получится ли это? Гонорары у звезд для нас неподъемные. Например, Сергей Захаров, с которым мы выступали, предлагает совместные концерты, но нам это не под силу. Например, концерт Захарова состоялся благодаря предвыборной кампании — Лариса Злобина приглашала.

28 декабря мы устраиваем шоу в Ледовом дворце в Кондопоге. Выступим со сводными хорами из Петрозаводска и Питера (около 300 человек). Будем петь популярную музыку, под которую будут кататься фигуристы. Такое шоу состоится только благодаря Виталию Федермессеру.

— А что сегодня вас больше всего раздражает?

— Чем дольше я живу, тем больше начинаю понимать и не понимать. Я знал лучшие времена. И не принимаю того, что сегодня люди перестают ощущать то, что ценно. Например, я всю жизнь считал, что искусство — это ценность, которая не должна зарабатывать деньги. А сегодня все переменилось. Логику этого понять могу, но не могу ее принять. Только при наличии культуры мы можем сохранить народ, нацию, веру.

— Жалеете, что годы уходят?

— Когда был молодым, помнил каждый день. Сейчас же живу от лета до лета. Жалей не жалей, но нужно успеть еще сделать что-то хорошее. Я пытаюсь...