Страшная история о том, как уроженец деревни Устье Нурмойлы Олонецкого района Владимир Кубецкий целых 22 года был рабом в Чечне, обошла два года назад как местные, так и центральные СМИ. Она не оставила равнодушными многих жителей Карелии. 50-летнему земляку, на долю которого выпало немало горя, сочувствовали. Тогда кто-то приодел поизносившегося Владимира, кто-то накормил. Один бизнесмен предоставил работу и крышу над головой. Но того, о чем так долго мечтал Кубецкий, он до сих пор не получил. Несмотря на его двухлетние мытарства по кабинетам чиновников, документа, удостоверяющего, что он гражданин России, у него нет. Так что официально он по-прежнему никто, бомж, раб...

Ночной директор

Владимир уже более полутора лет работает в кузнице в Сулажгоре. Тут же в цеху и живет. Для него генеральный директор предприятия Сергей Попков распорядился сделать небольшую комнатку. Есть теперь в хозяйстве Кубецкого и кровать, и телевизор, и холодильник. Нет лишь одного — свободы. Как только рабочий день на предприятии заканчивается, все расходятся по домам и закрывают Владимира в цехе. И он как ночной директор остается один на один со своими мыслями и воспоминаниями.

— Я нисколько не страдаю от того, что одинок, — поделился Владимир Кубецкий. — Привык, наверное. В Чечне ведь 22 года общался только с коровами и козами, которых пас в предгорьях. Даже радио у меня не было. Хотя сейчас иногда задумываюсь: как бы сложилась моя судьба, не соберись мы с друзьями в конце 79-го в Москву на Олимпиаду...

Та далекая декабрьская поездка в Белокаменную любопытства ради сломала всю жизнь Кубецкого. Москва накануне Олимпиады была в милицейской осаде, лишних людей туда не пускали. Кубецкого с друзьями, такими же рабочими Таганрогского комбайнового завода, в столицу не только не пустили, но и отправили в места не столь отдаленные "за бродяжничество". Парни, отправляясь в Москву, забыли захватить с собой документы. За что и получили по году общего режима. Никто не стал выяснять, действительно ли молодые люди — работяги из Таганрога.

11 января 1981 года Владимир стал свободным человеком. С тюремной справкой без прописки и жилья он оказался не нужен на прежней работе. Пришлось побираться на ближайших станциях. Там-то его и встретили молодые южане с предложением, от которого он тогда не смог отказаться: "Поехали с нами, работу дадим".

— Меня, человека без документов, сначала довезли в багажнике легковушки до Пятигорска, — вспоминает Владимир Кубецкий. — Затем доставили в Шали, где продали старейшине аула. Там меня и сделали рабом — поселили в вагончике в 11 километрах от селения, заставили пасти коз и коров за кормежку.

Некуда бежать

За 22 года рабства наш земляк дважды пытался убежать. Первый раз поймали, за непослушание рассекли кинжалом безымянный палец. Второй раз поймали, отрезали напрочь фалангу зажившего пальца и на неделю посадили в яму, заковав в кандалы.

В третий раз убегать передумал — видел, что бывает с теми, кто на это осмелится. На виду у всех таких бегунов забивали, как скот: сначала делали разрез кинжалом по шее, затем протыкали гортань.

— Я с другими рабами встречался редко, — говорит Владимир. — Но во время войны их стало особенно много. С военнопленными обращались хуже всего. Их часто травили собаками. Двоих молодых парней волкодавы разорвали у меня прямо на глазах.

Несколько раз я встречался с Шамилем Басаевым. Он считал Шали своим родным аулом. Он же в 97 году у меня чуть не отнял жизнь. Басаев приказал выстроить всех рабов. Я стоял в строю первым. Шамиль подошел, ткнул пистолетом в лоб и спросил: "Нация?" "Карел", — ответил я. Басаев отвел от меня ствол. Следующий в строю сказал, что он русский. Раздался выстрел. 10 из 15 рабов в результате были застрелены. Басаев тогда мне сказал: "Останешься в живых — передай, что мы воюем только с русской нацией".

Бог уберег

В августе 2003 года Кубецкого вместе с двумя братьями по несчастью посадили в яму и накрыли ее слоем дерна. Само поле заминировали. Таким образом рабов спрятали от военных, проводивших зачистки. Три дня мужики мучились без пищи и воды под землей, пока не были обнаружены русскими саперами.

— После освобождения мои соседи по яме решили остаться в Чечне, чтобы мстить, — рассказал Владимир. — Я же решил отправиться домой. Хотя, что меня ждало дома, не знал. Из Карелии ведь я уехал совсем мальчишкой — сначала в армию служить, потом на комсомольскую стройку в Таганрог. Связи с родными не поддерживал с 1976 года. Но душа рвалась домой. И я пошел на родину со справкой, выданной ФСБ на 15 суток, и напутствием контрразведчиков: "Дойдешь за 15 дней до Москвы — молодец. Не дойдешь — твои проблемы".

Дошел Кубецкий от Владикавказа до Свирского Лениградской области за 112 дней. Спал в посадках, побирался у людей и в монастырях. И ни разу не заболел, не сгинул на просторах России.

— Я всегда верил в Бога, — поделился Владимир. — Он меня уберег и в Чечне, и в пути. Бывало, иду, дождь льет, а я сухой. Чувствую, что меня что-то изнутри греет и путь мне освещает. Промокшие милиционеры на постах только удивлялись, откуда я такой сухой добираюсь.

Я не вор

Так сухим по воде дошел Владимир до родной деревни. Да там никто его не ждал. Мать умерла еще в 98 году, у сестер — свои семьи. Некоторые односельчане признали своего земляка, но помочь были не в состоянии.

— Стал искать работу, — вспоминает Владимир. — Но без документов никому я не был нужен. Спасибо Сергею Попкову, который трудоустроил меня без всякого паспорта и прописки. Но ведь так жить все равно нельзя. Я хочу иметь документы, удостоверяющие, что я — гражданин России, а не раб неизвестного происхождения. Хочу свободно передвигаться по стране, не боясь, что меня примут за преступника. Ведь совсем недавно меня опять чуть не посадили, решив, что я поджег дом в родной деревне. Раз нет документов — значит, вор и поджигатель.

Около двух лет понадобилось Кубецкому, чтобы получить временное удостоверение личности. На бесплатную медицинскую помощь, социальную защиту он по-прежнему не имеет права.

— Все это время государство кормит человека, который здорово пострадал, одними подачками, — заявил председатель Правозащитного союза Карелии Игорь Пальцев. — Чуть одели, несколько раз накормили — и все. На материальную помощь, на единовременное пособие для беженцев и переселенцев он не имеет права, поскольку у него нет документов. Сейчас мы надеемся, что Владимиру оформят инвалидность — за 22 года его здоровье серьезно подорвано. К сожалению, инвалидность в нашей стране — это единственный шанс получить стабильную ежемесячную денежную помощь.

Сегодня Владимир, отпрашиваясь днем у руководства фирмы, покидает свой цех-дом и бегает по кабинетам чиновников. Он вновь надеется на сочувствие и понимание окружающих. Удивительно, но, несмотря на годы страданий, он сумел не разочароваться в людях.

— Я верю, что время, когда я ночевал на улице, в спецприемниках, осталось позади, — говорит Кубецкий. — Думаю, что в свои 52 года я заслужил покоя. Пусть у меня никогда не будет семьи и очага, но свой дом-то должен быть. Как только я получу документы, сделаю прописку, я сразу же сниму комнату или квартиру и создам свой уютный уголок. И больше никогда не буду привязан к вагончику или цеху...