Бес, он и в старости - Бес

"Бес! Давай, Бес! - истошно орали динамовские трибуны, когда изящный, как балерина, и мощный, как танк, Костя Бесков несся к воротам соперника, лишь неуловимым движением корпуса оставляя позади защитников. "Вот Бес! -- бормотала зазнавшаяся звезда, когда ее тренер Константин Иванович Бесков двумя негромкими словами ставил светило на место. "Чертов Бес!" - восхищалась пресса, когда вылетевшего в первую лигу "Спартака" кудесник футбола через два года превращал в чемпиона страны. В минувшую субботу Константину Ивановичу Бескову исполнилось 80 лет. И это смешно. Потому что бесы не стареют.

...Двор, огромный двор огромного дома на Садовой, словно морское дно, был густо усеян "ракушками". Они стояли где попало, эти стальные хранилища автомобилей, и двор давно уже перестал быть обителью детства. Он превратился в одну большую автостоянку. Среди рифленого лабиринта скучно стоял одинокий пацан и монотонно бил мячом по стене "ракушки". Тоскливый звон ударов проносился мимо окон квартиры Константина Ивановича и гас в сером ноябрьском небе.

--А вы еще спрашиваете, - грустно произнес Бесков, - куда пропали виртуозы?

Вообще-то, я ничего подобного не спрашивал. Мы просто стояли у окна и смотрели на заставленный двор. И я вспомнил, как давным-давно, в самом центре Москвы, в крошечном дворе дома, где сейчас Московская городская дума, после школы мы с упоением гоняли в футбол, с трудом отрываясь на уроки под гневные крики матерей.

-- Во-во, даже в центре Москвы. А представляете - начало тридцатых. За Садовым кольцом Москвы почти нет. Лишь заводы, слободы да деревянные поселки. И все, что между ними, летом превращалось в сплошное футбольное поле. Кирпичи вместо ворот, старый чулок, набитый тряпьем, вместо мяча - какая разница. Главное - футбол. С утра и до вечера, стенка на стенку, двор на двор, улица на улицу. Оттуда, с этих дворов и пустырей, и пробивались потом на стадионы Бобровы и Федотовы, Карцевы и Дементьевы. Да и ваш юбиляр оттуда же - с пустыря вдоль шоссе Энтузиастов. А теперь...- он сочувственно глянул в окно, где, стиснутый со всех сторон гаражами, все бил и бил о стенку мячом одинокий пацан. - Ну куда ему податься?

Минут десять назад в один из этих гаражей завел свою машину и сам Константин Иванович. Но это так, к слову. К слову восхищения. Восемьдесят лет - очень почтенный возраст. В такие годы старики неловкими шажками выходят во двор, садятся на скамейку и тихо смотрят в небо. Или, укрывшись пледом, долго спят у телевизора. А этот странный ветеран в девять утра садится за руль и едет на "Динамо", где он член Совета директоров, или в футбольный союз, где он непререкаемый авторитет. А вечером на матч, или в театр, или к кому-нибудь в гости, потому что в этом огромном городе у Константина Ивановича великое множество друзей. В последнее время, правда, немного тревожит давление. Но за долгие годы в футболе он выдерживал такое дикое давление со стороны спортивных чиновников, что с кровяным-то безусловно справится.

-- Удивительная штука - футбол. Жизнь промчалась, сколько важнейших событий забылось, насильно не вспомнишь, а вот тот день, когда я, девятилетний сопляк, впервые увидел вас на поле, словно прошел вчера. Осень 48-го года. Москва стоит на ушах - решающий матч первенства "Динамо" - ЦДКА. Победитель - чемпион страны. Отец каким-то чудом достает два билета, и напрочь раздавленные в троллейбусе, еле живые мы добираемся до стадиона. Опоздали минут на десять, а счет уже 1:1. Вот там, на этих переполненных трибунах, я и увидел воочию своего кумира. И счастье было до небес. Даже первые вирши сложил.

-- Прямо на стадионе? - изумился Константин Иванович.

-- Точно. "Вот Бесков вырвался вперед, заносит ногу, сильно бьет. Но подбегает Кочетков, опережает игроков. И ты хоть вой, и ты хоть плачь - он из ворот выносит мяч". Представляете, помню! Я и рыдал там белугой у отца на плече. Мое "Динамо" проиграло 2:3. Но вы-то свой гол забили.

Он довольно хохотнул.

-- Да не это главное. А главное, что девятилетнего мальчишку футбол подвигнул на стихи. Не на драку с болельщиком-армейцем, не на мордобой, а на стихи. Меня сегодня очень огорчает то, что порой происходит на стадионах. Эта кровь, эти вырванные кресла, эти ярость и шабаш. Но при чем, скажите, здесь футбол? Фанатикам футбол не нужен. Он только повод для озверения.

А сам футбол прекрасен, как искусство. Только если искусство - творческое отражение жизни, то футбольный матч - это и есть сама жизнь, спрессованная в 90 минут. Страсть и порыв, мужество и отвага, интеллект и душевный подъем. Ярчайший индивидуализм и в то же время необыкновенное чувство локтя, сопричастность команде. Разве это не жизнь? Другое дело, что в последние годы мы все реже на наших полях видим такой футбол. Он становится слишком рациональным, в нем меньше чувств, а больше расчета. Но и тем он удивительно похож на нашу сегодняшнюю жизнь.

Зато, когда все, что я вам перечислил, сливается вместе, и рождаются незабываемые матчи, один из которых вы и помните по сей день.

- Я представляю, сколько же помните вы. И как игрок, и как тренер.

-- А что, мне действительно повезло. Я играл в то время, когда у людей было не так уж много праздников жизни. А официальных и того два: 1 Мая да 7 Ноября. Зато каждую неделю у них был праздник на стадионе. Посмотрите послевоенную хронику - на любом матче битком, ни одного свободного места. А сколько миллионов просиживало у стареньких репродукторов, у первых крохотных экранов, жадно слушая Синявского.

-- Да я и сам начал болеть за "Динамо", когда из черной бумажной тарелки, висевшей в комнате, раздалась его скороговорка: "Внимание, внимание! Говорит Лондон. Наши микрофоны установлены на стадионе "Стамфорд Бридж". Великое турне московского "Динамо" в Англию в 45-м году.

Седовласый патриарх взглянул на седеющего журналиста и снова улыбнулся.

-- Интересно, многие ли еще в стране помнят эту поездку? Пятьдесят пять лет минуло. А ведь она была действительно эпохальной. Наш прорыв в Европу. Только что закончилась война. Мир восхищался Красной армией, советскими солдатами. Но вот футбол - о чем вы говорите? Какой в России может быть футбол! Медведи на зеленом поле.

- Медведи! - повторил он обиженно. - Надо же сказать! - Константин Иванович вдруг подошел к шкафу, и на стол легла старенькая книжка полувековой давности - "19:9" - об английском вояже динамовцев. - Смотрите, какие красавцы! - В габардиновых плащах по самой последней моде, в мягких фетровых шляпах ребята смотрелись ну как только что из Голливуда! Нам в специальном ателье МВД пошили. Медведи, а на первой же тренировке - туча журналистов. Мы жутко смеялись, когда на следующий день в газете "Дейли мейл" прочитали: "После тренировки у советских динамовцев был перерыв на водку и икру. Молчаливые футболисты пили под дикие, однообразные звуки балалайки и кричали "Ура!"

Ну понятно: русские, значит, водка и икра. Что еще они могут? Мы там им и показали. Четыре матча на родине футбола, четыре встречи с лучшими английскими клубами - и две ничьих, две победы. Это был потрясающий успех нашего футбола. Смешно, да, а помню каждый матч. И особенно с "Арсеналом", за который в этот день играл великий Стенли Метьюз. Практически мы встречались со сборной Англии, потому что лондонцы отложили на матч ведущих игроков из семи клубов. У нас, правда, тоже был один "варяг", но зато какой - Всеволод Бобров.

Он и вколотил им роскошный гол на первой же минуте. Наверное, зря. Англичане рассвирепели и под дикий вой трибун бросились на ворот Хомича. Леха творил чудеса, но, даже несмотря на то, что я забил второй гол, на перерыв мы уходили при счете 2:3. А во втором тайме совершенно внезапно на поле брани пал знаменитый лондонский туман. Да какой! В десяти-пятнадцати шагах не видно ни черта. Синявский, одноглазый Синявский, прибегает к кромке поля и спрашивает у меня: "Что там было?" - "Не знаю. По-моему, Бобров пробил, а вратарь парировал. Но не уверен". И слышу, как он кричит в микрофон: "Прорыв Боброва! Сильнейший удар в верхний угол ворот "Арсенала", но вратарь Гриффитс в неимоверном прыжке каким-то чудом переводит мяч на корнер!" Великий сказочник футбола.

В тумане меня потерял мой опекун. Вот только что я был и растворился с мячом. Пока он озирался, я скинул мяч на голову Боброву, Сева послал его в сторону ворот, вратарь в шикарном прыжке перепутал мяч с головой Сергея Соловьева, а тот спокойно закатился в сетку - 3:3. А еще через несколько минут я прорвался к воротам "Арсенала". Защитник Джой, чтоб я больше не растворялся, бежал за мной, как поводырь. И тогда я нагло оставил мяч в штрафной и с криком "Сева, бей!" рванул в сторону. Джой - стремглав туда же, а Бобров с ходу по свободному мячу - 4:3. Мы победили. Туман рассеялся. Европа нас зауважала.

-- Встречали вас, конечно, как героев?

-- Что было, то было. Хотя, знаете, вот я помню - до войны каждая мало-мальская победа советских футболистов превращалась, как бы сегодня сказали, в шоу. Открытые лимузины, аэропланы разбрасывают листовки, восторженные толпы на улицах. Ну как челюскинцев или героев-летчиков встречали! Потом все было поскромнее. Да и нечасто. Пожалуй, раза три, не больше. После Англии, после победы на Олимпиаде в Мельбурне и после победы на первом чемпионате Европы в Париже. Вот, наверное, и все. Чаще не встречали вовсе.

-- Как после поражения от югославов на первой нашей Олимпиаде в Хельсинки?

-- Ох, не бередите. Даже сегодня обидно от той вопиющей несправедливости. Ну проиграли в четвертьфинале. В переигровке. Так случилось. Зато накануне совершили настоящий подвиг. Проигрывая 5:1, забили четыре безответных мяча и вырвали ничью. Конечно, на следующий день ни физических, ни моральных сил уже не оставалось. Хотя сражались до последнего. Но Сталин рассвирепел: уступить Югославии, проклятым ревизионистам! Клике Тито! Да, как посмели! У всех немедленно отобрали звания заслуженных мастеров, членам партии впаяли "строгачи", команду ЦДКА, на базе которой была сформирована сборная, и вовсе разогнали, а ее выдающийся тренер Борис Андреевич Аркадьев больше года ходил безработным. Я же вам говорил, футбол намного больше, чем игра. Это - и горькая жизнь.

Хотя, возможно, нам и повезло. 52-й год. Суровое время. Могли и просто, как братьев Старостиных, услать далеко за Можай.

-- Так ведь когда и помягчало, советские руководители не прощали поражений. Для них спортсмен - солдат в боях с капитализмом. Уж вам ли этого не знать? Я вспоминаю последний успех советского футбола - 88-й год. Чемпионат Европы в Германии. Сборная СССР под руководством Валерия Лобановского, победив в предварительных встречах всех европейских грандов, лишь в финале уступает голландцам. Голландцам Гуллита и Ван Бастена. Страна ликует. На Лобановского порток наград и комплиментов. И ваши горькие слова в одном из интервью: "А меня в 64-м за такой же результат выгнали из сборной".

-- Так ведь шла перестройка. Страны, промышленности, сознания. До руководства стало доходить, что и серебряные медали тоже из драгоценного металла. И что быть вторыми в Европе так же почетно, как и первыми. Вы же наверняка смотрели в хронике, с каким восторгом минувшим летом встречала Италия своих футболистов. Да, они уступили французам, но как достойно и красиво! Вот так же и мы в 64-м проиграли в финале Кубка Европы достойно и красиво. И где - в самом Мадриде, в городе, в котором победить испанцев практически немыслимо. Знаете, что написал после матча самый уважаемый журнал "Франс футбол"? "Советы с помощью Константина Бескова создали интересную команду - пожалуй, самую мощную и интересную, какую им когда-либо удавалось создавать".

А меня коленом под зад. Хотя приглашали готовить команду не к Кубку Европы, а к будущему чемпионату мира в Англии. Но, говорят, жутко распсиховался Хрущев. Проиграть в присутствии Франко - как эти засранцы посмели! Правда, бог шельму метит, через пару месяцев и его коленом под зад.

-- Да ладно, Константин Иванович, что мы с вами про неблагодарных. Их столько было в вашей жизни. Кто их помнит, что оставили они после себя? А ваше имя и сегодня на слуху, ваши ученики и сегодня на первых ролях в российском футболе. Давайте лучше поговорим о них и о нем.

-- Спасибо, конечно, за добрые слова, но вы, по-моему, преувеличиваете. На первых ролях в российском футболе сегодня лишь один Олег Романцев и его "Спартак". Других не вижу. Им горжусь и за него безусловно рад. Хотя представляю, как же Романцеву тяжело тащить весь этот воз: и сборную, и родной клуб. Конечно, это ужасно, когда из девяти лет российского футбола чемпионом восемь раз становится "Спартак". Но это ж не спартаковцев вина. Им-то себя упрекнуть не в чем. Вон, снова по восемьдесят тысяч порой собирают Лужники. Значит, жив футбол. Плохо, конечно, что лучшие уезжают за границу. А что делать, если мы у себя дома пока что не в состоянии обеспечить им такие же условия. Зато вот самих бразильцев покупаем. Не очень громких, недорогих бразильцев, а у Романцева смотрите, что творят. Значит, можем учить и бразильцев.

Вот вы спрашивали про памятные матчи. Знаете, какой самый великий для меня? Когда сборная СССР в 1980-м в Рио, на "Маракане" в день тридцатилетия самого большого стадиона в мире победила сборную хозяев. Бразильцы изготовили роскошную малахитовую вазу, чтобы, конечно, вручить своим кумирам. А ваза улетела в Москву. Вот это было счастье. И вот это был шок, как говорят в одной рекламе.

-- Константин Иванович, за шестьдесят с лишним лет в футболе вы повидали множество замечательных футболистов. И все-таки назовите вашу "дрим-тим", вашу команду мечты. Хоть пять в линию, хоть "дубль-В", хоть 4-2-4, хоть, как сегодня, с одним нападающим.

Он только замахал руками.

-- Ну вот уж нет, пожалуйста, увольте. С одним нападающим... а куда ж, позвольте, деть Боброва или Федотова, Симоняна или Стрельцова, Володю Козлова или Володю Гуцаева. Увольте. Вот вратаря вам назову - Лев Иванович Яшин. Он - глыба, он над всеми, а дальше уж нет, потому что замечательных футболистов в нашем футболе было великое множество. А значит - будут и дальше. Обязательно будут. - И тут его как будто осенило. - А что мы с вами ищем в прошлом? У нас ведь есть такая команда - московский "Спартак". Дома равных нет, в Лиге чемпионов выглядит достойно. Давайте помечтаем, чтобы будущей весной она в этой лиге победила. Вот и будет "Спартак" командой нашей мечты.

-- Динамовцы не обидятся? А также армейцы, торпедовцы, железнодорожники? Все те, кого вы тренировали, кого выводили из небытия в лидеры?

-- А чего им на старика обижаться? Мало ли что дедушка брякнет.

В комнату, укоризненно посматривая на меня, в который раз заглянула Валерия Николаевна, супруга и ангел-хранитель Бескова.

-- Ну что заглядывает? Может быть, о вас волнуется? Вы случайно не устали? - с ухмылкою подначил юбиляр.

Вот ведь Бес! Он и в старости - Бес.

Завтра, перед встречей Лиги чемпионов "Спартак" - "Арсенал" на поле Олимпийского стадиона выйдут две сборные - Англии и Советского Союза. Я не оговорился, именно Советского Союза. Потому что в нашей команде ветеранов, которая вот уже две недели радостно готовится к матчу, посвященному 80-летию великого магистра футбола и 55-летию исторического визита динамовцев в Англию, выступят помимо россиян Дасаева и Чанова, Бубнова и Маховикова, Хидиятуллина и Черенкова украинцы Баль, Михайличенко и Литовченко, белорус Горлукович, армянин Оганесян и грузин Чивадзе. Все те, кого в разные годы и в разных клубах Константин Иванович учил таинственной игре - футболу.

И диктор торжественно возвестит трибунам, что старшим тренером сборной СССР назначен Константин Иванович Бесков. И бьюсь об заклад, независимо от результата встречи на следующий день его снова снимут.

Валерий Ларин