Партнеры:
|
|
|
|
Счетчики:
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Весенний вечер в Тбилиси50 лет назад корреспондент "Русского курьера" стал свидетелем расстрела антихрущёвской демонстрации .  В конце февраля в России отмечали 50-летие ХХ съезда КПСС, но мало кто вспомнил, что начало борьбы с культом личности омрачилось событием, о котором до сих пор умалчивают историки. 9 марта 1956 года в Тбилиси была расстреляна манифестация местных жителей, протестующих против антисталинской политики Хрущева. В тот день впервые с 1918 года, когда в Петрограде разогнали демонстрацию горожан в поддержку Учредительного собрания, советская власть стреляла в мирных граждан. Накануне 8 марта мы с моим одноклассником ушли с последних двух уроков гулять по городу. Учился я тогда в седьмом классе, мне еще не исполнилось четырнадцати. Сначала мы разбежались по домам: отнести портфели и поесть. Договорились встретиться у Паровозо-вагоноремонтного завода им. И.В. Сталина. У ворот ПВРЗ толпой стояли рабочие, возбужденно жестикулируя, споря. Подъехала полуторка с портретом Сталина на радиаторе. Водитель вылез на подножку и стал громко звать: "Ребята, сюда! Поедем на площадь Ленина!". Я залез с молодыми заводчанами в кузов, и кавалькада машин двинулась вниз по Советской улице, проезжавшие водители охотно присоединялись к колонне. Мы еще ничего не знали о том, что всего две недели назад на ХХ cъезде КПСС в закрытом докладе Хрущева прозвучала критика Сталина. Но народный телеграф быстро разнес по стране ошеломительную новость. Правда, говорили об этом, оглядываясь по сторонам и вполголоса. Критика Сталина? Это не укладывалось в голове... Ранее, 5 марта, в годовщину смерти вождя, студенты Тбилисского университета имени И.В. Сталина устроили импровизированный митинг. Там впервые прозвучал призыв: "Не допустим критики Сталина!" Поскольку митинг был стихийный, никем не санкционированный, это уже выглядело своего рода вызовом властям. Однако митинг не разогнали, из участников никого не арестовали, и осмелевшие студенты на следующий день продолжили бузу. К университетским присоединились студенты близлежащих медицинского и педагогического институтов. 7 марта студенты устроили демонстрацию: от университета их колонна прошла с портретами Сталина, скандируя "Слава вождю!", по проспекту Руставели к площади Ленина. На следующий день к студентам присоединились молодые рабочие и вся остальная учащаяся молодежь. ...Площадь Ленина, когда мы туда добрались, была до отказа забита митингующими. По размерам она значительно меньше Красной площади, но народу набилось тысяч сто. Над толпой реяли флаги, портреты Ленина, Сталина, Маркса, членов Политбюро и даже Пушкина. С трибуны, сооруженной у горисполкома, выступали ораторы. Один из них, энергично размахивая кулаками, стал кричать, что в горисполкоме есть панно, на котором изображены Маркс, Энгельс, Ленин и Сталин, его всегда вывешивали на праздники, а почему сейчас прячут? Толпа угрожающе загудела, в помещение ворвались добровольцы, и минут через пятнадцать под одобрительные вопли панно растянули на фасаде горисполкома. После этого кто-то потребовал, чтобы явился Мжаванадзе, тогдашний первый секретарь ЦК КП Грузии. Он, конечно же, не явился, и возбужденные демонстранты двинулись к ЦК - здание его находилось в 10 минутах ходьбы от площади Ленина. Чтобы лучше видеть происходящее, я залез на дерево. Толпа ревела. Наконец, вышел Мжа-ванадзе, в войну бывший членом военного совета одной из армий, где он и подружился с Хрущевым. Личность эта была в высшей степени невыразительная. Типичный политработник: недалекий, малообразованный, нерешительный. Бледный, с трясущейся челюстью, Василий Павлович что-то мямлил с балкона. Те, кто стоял поближе, говорили, что Мжаванадзе якобы сказал: "Сталин был и останется нашим вождем, нашим знаменем". И еще что-то в том же духе. И это после только что завершившего свою работу ХХ съезда, на котором Мжаванадзе был делегатом и полностью поддержал Хрущева в критике Сталина. На следующий день я с утра пошел не в школу, а в город. Несмотря на ранний час, на проспекте Руставели было уже полным-полно народу, а демонстранты все прибывали и прибывали. К полудню, казалось, весь Тбилиси собрался сюда. Таких, как я, подростков было огромное количество, мы радостно подхватывали любое скандирование и любой лозунг. Я забыл и про время, и про голод. Помню, что уже стемнело, монумент ярко освещался прожектором. Очередной оратор стал говорить, что сегодня день рождения верного друга и соратника великого Сталина - товарища Молотова, и предложил послать ему приветственную телеграмму. Народ двинулся к Центральному телеграфу на проспекте Руставели. Стихийно образовался митинг. Кто-то быстро составил текст телеграммы, а самые буйные ринулись в Дом связи отправлять поздравление в Москву. И тут грянули выстрелы. Раздался страшный, тысячеголосый вой: "Ааааа...". Меня со всей массой орущих людей понесло вниз к набережной. Запомнилось только, как тяжело было дышать, и как упал впереди меня мужчина, и как толпа пробежала по нему... Уже много лет спустя я прочел, как объяснял Хрущев расстрел в Тбилиси итальянским партийным товарищам: "В Советском Союзе содержание доклада сразу все поняли правильно. Не поняли только единицы, о чем говорит то, что из партии по этому поводу исключили пять-семь человек. В Тбилиси в день годовщины смерти Сталина к его памятнику сначала приходили дети, потом появились старшие, потом тысячные толпы. Нашлись ораторы, выступавшие против партии и правительства. Из Москвы пришло указание об охране зданий ЦК, почты и телеграфа. Коменданту был дан приказ установить порядок в городе, потребовать, чтобы толпа разошлась. А там уже образовались две группы, одна из которых направилась к почтамту, где были войска. Толпой ворвались на первый этаж, стали пробиваться на второй, сделав несколько выстрелов в солдат. Один из солдат самовольно дал очередь из автомата, толпа разбежалась. Окруженные броневиками остатки толпы около памятника Сталину пытались прорваться, в результате несколько человек были убиты..." Обратите внимание на последние слова: лгал Хрущев, бэтээры были подтянуты к набережной в последние минуты, когда у Дома связи начался митинг. У памятника никто телеграф штурмовать не собирался по той простой причине, что никакого телеграфа там не было. Стреляли в толпу только для того, чтобы ее разогнать. По сей день неизвестно, сколько людей погибло в ту ночь. Отар Черкезия, весьма компетентный человек, бывший долгие годы в высшем руководстве Грузии, считает, что не более 60 человек, хотя народная молва упорно утверждает, что тысяча. Но коль скоро сам Хрущев признал, что были убитые, значит, так оно и было. И уж если он сказал, что убитых несколько человек, то, значит, их было, по меньшей мере, несколько десятков, однако точная цифра неизвестна до сих пор. И это удивляет больше всего. Автор: Валерий Каджая
| ||
|
Если вы заметили орфографическую, стилистическую или другую ошибку на этой странице, просто выделите ошибку мышью и нажмите Ctrl+Enter.
|