"Зона" и "Репортаж с петлей на шее" — так назывались публикации "Карельской Губернiи", в которых газета рассказала историю заключенного Александра Иванова и его товарища по несчастью Сергея Воронина. Напомним, что речь в них шла о невыносимых условиях содержания заключенных, находящихся в учреждении УМ-220/1 в поселке Надвоицы Республики Карелия.

24 августа Сергей Воронин был освобожден из мест заключения и в середине сентября появился в редакции газеты.

— Я намерен довести до сведения общественности факты издевательства над заключенными со стороны сотрудников администрации колонии в Надвоицах, — говорил Сергей Воронин. — Мной уже подготовлено заявление в государственные и общественные организации с просьбой создать следственно-правовую комиссию, на которой я подробно, с приведением фамилий и дат, дам показания о действиях работников УФСИН по РК.

Сергей Воронин дважды приходил в "Карельскую Губернiю", однако на третью встречу с журналистом, когда он обещал принести дополнительные документы, не пришел. Через некоторое время в редакцию позвонила женщина, у которой он оставил кое-какие письма и заявления, и спросила, не знаем ли мы, куда пропал Сергей Воронин.

— Он ушел на встречу с корреспондентом и не вернулся, — говорила она. — А перед этим он сказал, что заметил за собой слежку...

Подождав некоторое время (ни для кого не секрет, что порой, празднуя освобождение, недавно освободившиеся люди ударяются в жесткий загул), "Карельская Губернiя" все же попробовала выяснить, куда пропал Сергей Воронин. Результаты поиска озадачили.

В Больницу скорой медицинской помощи пациент Воронин не доставлялся. В следственном изоляторе Петрозаводска задержанный с такой фамилией не значится. В морге судебно-медицинской экспертизы фамилия Воронин также не встречается. Среди неопознанных трупов октября мужчин, похожих на Сергея, тоже нет.

Через фонд помощи осужденным разыскать Сергея Воронина также не удалось. В управлении ЗАГС смерть Воронина не фиксировалась.

Если исключить, что Воронин уехал из Петрозаводска, никого не предупредив, напрашивается самый худший вариант развития событий.

Воронин утверждал, что в колонии его и других заключенных подвергали пыткам. Вот как он сам изложил события за колючей проволокой:

"Меня и других осужденных, которые пытались добиться от администрации человеческого отношения к себе, стали истязать и пытать, добиваясь бессловесной покорности и прекращения попыток жаловаться... выводили поодиночке на коридор, ставили лицом к стене на "растяжку" (ноги расставлены на предельную ширину, руки подняты вверх, распростерты, вывернуты ладонями наружу)... двое служащих брали за руки, четверо — за ноги, один-двое захватывали сзади за горло и прижимали таз коленями к стене и рвали ноги в стороны. Остальные из 15-20 служащих не бездействовали, в те моменты, когда ноги разорваны на шпагат, одни бьют кулаками по ребрам и почкам, другие — ботинками по растянутым мышцам. Мышцы рвутся. Люди орут благим матом, прося, умоляя прекратить пытки..."

В такие рассказы трудно поверить. Они очень похожи на полет воспаленной фантазии, заскучавшей в тюрьме. Практически то же самое было рассказано в заявлениях, которые, как утверждал Воронин, были вынесены им из зоны. Нелегально, разумеется. Делается это, говорил бывший зэк, так: заявление, написанное на тонкой бумаге, скручивается в плотную трубочку, затем обертывается полиэтиленом и запаивается при помощи спичек. Сработанный таким образом контейнер проглатывается, проносится через контроль и затем благополучно покидает организм.

Сам Сергей, как он говорил, не в силах терпеть пытки, вбил себе в легкое штырь длиной 7,5 см, надеясь, что таким образом избежит их и попадет в больницу, где сможет отдохнуть. Увы! "Пытки стали еще изощреннее и длительнее. Меня специально били по груди именно в то место, куда был загнан штырь, вбивая его дальше. Он был забит так, что вынуть его стало невозможно. 24 июня 2004 года я вбил такой же штырь себе в живот. Стали бить и по животу. Через три дня из раны потек гной... Медпомощь оказывалась — на рану накладывали пластырь с йодом. Медработники видели и знали, почему и отчего у зэка иссиня-черные распухшие ноги, кровоподтеки на теле, ободранные колени, локти и лоб. И молчали".

Кроме заявления Сергея Воронина, у редакции есть и другие документы. В частности, ответы прокуратуры и Министерства юстиции РФ по РК, из которых следует, что его жалобы необоснованны.

Возможно, это действительно так. Но как толковать тот факт, что штырь, загнанный Ворониным себе в легкое, до сих пор находится в нем? И это документально подтверждено. Что же происходит в наших колониях, что оттуда выходят люди со штырями в груди, расшатанной психикой, больной фантазией?

Как заявления Воронина смотрятся на фоне недавнего жестокого избиения заключенных охранниками колонии в Сегеже? Ведь об этом преступлении тоже стало известно совершенно случайно.

Редакцию, конечно же, интересует судьба самого Сергея Воронина. Человек обратился к нам, а потом пропал.

"Ответственность за ложный донос (ст. 306 УК РФ) мне известна", — написал Сергей Воронин в своем заявлении. Но, чтобы ответить за него или подтвердить собственную правоту, Воронин должен быть жив. Надеемся, так оно и есть...