Чтобы другим неповадно было

Судебные слушания по делу Ивана Гусева длились с 20 по 24 мая. Пять дней выездная судебная коллегия из Новгорода под председательством Валерия Юршо изучала материалы уголовного дела и заслушивала показания обвиняемого.

Обозреватель газеты "Столица Карелии" Иван Гусев обвинялся в клевете в адрес председателя Верховного суда республики Бориса Таратунина и его сына — адвоката Романа Таратунина. Поводом для заявления в прокуратуру стала статья Ивана Гусева "Семейный подряд", в которой он поставил под сомнение объективность работы карельских судов.

И хотя лично Борис Таратунин не раз становился объектом для критики в самых различных изданиях, он не подал, как это принято, гражданский иск на двадцатитрехлетнего журналиста. Уголовное дело, основанное на двух статьях Уголовного кодекса — 129-й ("Распространение заведомо ложных сведений") и 298-й ("Клевета в отношении судьи"), видимо, должно было раз и навсегда остановить всех желающих подвергнуть критике третью власть.

Третья власть против четвертой

В самом начале процесса судьи обозначили свое отношение к свободе слова. Журналистам, в числе которых были представители двух федеральных агентств новостей "Страна.РУ." и "ИТАР-ТАСС", было запрещено вести записи — в противном случае их обещали вывести из зала. При этом судьи нарушили не только Закон о СМИ, но и положения Уголовно-процессуального кодекса. Поэтому журналистская общественность Карелии обратилась с письменной жалобой в Высшую квалификационную коллегию судей РФ. В письме, в частности, сказано: "В ходе слушания дела постоянно нарушался уголовно-процессуальный кодекс в той его части, которая разрешает работникам средств массовой информации осуществлять в ходе процесса свои профессиональные обязанности".

— Копию обращения мы отправляем в Фонд защиты гласности и надеемся, что столь вопиющее нарушение прав журналистов будет придано огласке, — сказала председатель Союза журналистов Карелии Наталья Мешкова. — О том, как отреагирует на текст письма квалификационная коллегия судей, остается только гадать".

Писать или не писать?

Сторону обвинения на процессе представляла младший советник юстиции Надежда Рэй, с первого дня "успокоившая: "Ну не расстреляют же вашего коллегу!"

Впрочем, явно наигранной фразой представитель прокуратуры не смогла снять напряжения, которое витало в зале все пять дней. Кому как не ей надо было осознавать, ЧТО в конечном итоге произойдет в тот момент, когда будет оглашен приговор. И дело даже не в строгости самого наказания. Графа "судим" в биографии молодого человека, позволившего единожды усомниться в непогрешимости суда, — это ли не осмеяние правосудия?

Прокуратура республики затребовала для И.Гусева наказание в виде исправработ с отчислением в пользу истцов 20 процентов от заработка. "Пострадавшие" требовали, чтобы Ивану Гусеву на три года запретили заниматься журналистской деятельностью. Что, по словам самого Ивана, является "высшей мерой наказания для журналиста".

Суд посчитал иначе, приговорив журналиста к штрафу в 15 тысяч рублей и выплате компенсации морального вреда Борису и Роману Таратуниным в размере 20 и 50 тысяч соответственно.

Сам Иван Гусев своей вины не признал, его адвокат Александр Карпинченко намерен обжаловать приговор в Верховном суде России. Наверное, каждый из журналистов (а их было множество на процессе) задавался вопросом: как работать дальше?

— Я считаю, что это был показательный процесс, проведенный с единственной целью — приструнить журналистов, — считает Наталья Мешкова. — Но судьи столкнулись с журналистской солидарностью, и приговор, хотя он и был вынесен, оказался не столь суров, как того требовало обвинение. Однако мы должны пойти дальше и так же коллективно обжаловать действия Новгородского суда.