Эмиграция — болезненная проблема, и не спешите верить тем, кто, перебравшись в более благоустроенные страны, рассказывает исключительно о радостях, которые принесла жизнь на новом месте. Наверное, есть и радости, но путь к ним часто сопряжен с такими трудностями, что без явных причин менять страну проживания, по меньшей мере, неразумно.

Спасение от мафии?

С другой стороны, "охота к перемене мест" — черта, присущая самой природе человека, и в любой стране тот или иной процент населения стремится куда-нибудь уехать. Масса наших соотечественников, например, мечтает перебраться в США, и кому-то это даже удается. Но среди моих знакомых американцев есть люди, которые свою историческую родину не переваривают категорически и хорошо себя чувствуют только в Европе, где давно уже живут и работают. Один американец, который много лет живет в Хельсинки, объяснил мне главную проблему своей страны на собственном примере: "Понимаешь, я архитектор, но в свободное время люблю играть на саксофоне. И здесь, в Финляндии, я прекрасно совмещаю оба этих занятия. А в Штатах ты должен быть или архитектором, или саксофонистом".

Надо же, какими своеобразными могут быть мотивы эмиграции! Впрочем, возможно, это была какая-то частная проблема моего знакомого, потому как даже президенту Клинтону, как известно, удавалось выкраивать время и периодически брать в руки любимый инструмент. Но, в любом случае, американцы перебираются в Финляндию нечасто. Чего не скажешь о представителях других народов, более близких нам во всех отношениях.

На днях крупнейшая финская газета "Хельсингин Саномат" опубликовала данные о лицах, пытающихся искать убежища в Суоми по политическим или религиозным мотивам. За первые четыре месяца нынешнего года с такой просьбой к финским властям обратились 57 граждан Украины, 28 белорусов и 91 россиянин. В прошлом году эмигрантов из Украины было 84, из Белоруссии — 37, из России — 289. По информации газеты, граждане Украины и Белоруссии среди причин, толкнувших их к эмиграции, называют религиозные мотивы. В частности, евреи и сектанты-пятидесятники утверждают, что на родине подвергаются гонениям из-за веры. Некоторые просят убежища и по политическим мотивам. Например, русские, приезжающие из Украины, говорят о преследованиях по этническому признаку. Русские, бегущие из России, иногда утверждают, что спасаются от мафии.

Право на убежище

Для последних месяцев характерна любопытная особенность, связанная с вступлением Финляндии в Шенгенскую зону. Некоторые из наших соотечественников в поисках не то лучшей жизни, не то приключений получают финскую визу, едут в Финляндию, а затем отправляются дальше, в другие европейские страны, и простодушно пытаются просить убежища там. Оттуда их без всяких разговоров на основании положений так называемой Дублинской конвенции отправляют назад в Финляндию, поскольку виза в их паспортах поставлена в консульских учреждениях этой страны. И вот тут происходит самое интересное: некоторой части из таких любителей путешествовать Финляндия почему-то не нравится, они меняют свое решение просить убежища, отзывают свои заявления и предпочитают вернуться в Россию.

В любом случае, право на убежище получают далеко не все. Финское управление иммиграции быстро отсеивает публику с криминальным прошлым. А вот семьи, в составе которых есть несовершеннолетние или маленькие дети, получают приоритет при рассмотрении их прошений. Но процесс рассмотрения может затягиваться. Например, по ряду заявлений, поданных гражданами России еще в 1999 году, решение до сих пор не принято.

С прошлого года в Финляндии было принято решение о том, что если страна, откуда прибыл соискатель убежища, официально считается безопасной для жизни граждан, то в просьбе будет отказано, если нет действительно веских причин рассматривать случай отдельно. В частности, в списке "безопасных" стран значится и Россия. В отличие, кстати, от Украины и Белоруссии, поскольку официально считается, что до реальной демократии и свободы слова там еще далеко.

И последнее: по данным министерства труда Финляндии, в ведении которого находятся специальные центры по приему беженцев, в настоящее время в этих центрах имеется около четырехсот свободных мест.