— Виктор Николаевич, месяц назад Вы не стали отвечать на вопрос, кого все-таки собираетесь поддерживать, сославшись на то, что избирательная кампания еще не началась. Сегодня кампанию можно считать объявленной. Итак, кого же? Катанандова?

— Когда я согласился быть его представителем в Совете Федерации, это значит, что я определился. Но пока неясно, из каких фамилий будет состоять список претендентов. Судя по разговорам и сообщениям в прессе, на выборы главы собираются Катанандов, Мяки, Попов, Тюков и космонавт Авдеев. Мяки настроен серьезно, уже предложил мне быть его премьер-министром. Как, спрашиваю, мне быть твоим премьер-министром, когда я коммунист, а ты — правый. Он: "А я не совсем правый". Я посоветовал ему помалкивать о том, что "не совсем правый", а то выкинут оттуда, как выкинули одного члена "Единства", когда тот посмел проголосовать не так... Мяки молод. Я ему так и говорю: "Ты еще не готов". Василий Попов? Опыт у него есть. Сумел поставить свое дело. Человек жесткий. У него есть шансы, если его, конечно, не "замажут". Сергей Авдеев? Хорошее образование, окончил Московский инженерно-физический институт. Мама — тверская карелка. Но опыта управления территорией он не имеет никакого.

— Как Вы думаете, кто "катапультировал" космонавта?

— Разговоры всякие ходят. Может, он засланец федеральной власти: центр сейчас активно участвует в губернаторских выборах. Может, наоборот.

— Еще могут появиться какие-либо неожиданные претенденты?

— Не факт, что даже те, кого я перечислил, попадут в бюллетень для голосования. Ведь что такое стать кандидатом в губернаторы? Собрать нужное количество подписей. Пусть этих подписей наберется даже десять тысяч, а их возьмут и объявят на три четверти недействительными. Потом могут пойти в ход другие способы снять неугодного кандидата с дистанции. Помните, как сняли Руцкого? А после голосования можно испробовать подтасовки, вброс бюллетеней, умышленную порчу... Сейчас слишком все грязно. И никто не несет нормальной ответственности за это, хотя по сути такие вещи должны трактоваться как незаконный захват власти и наказание должно быть соответствующее. У нас нет еще, к сожалению, правового государства.

— Вы допускаете, что такие подтасовки были на выборах 1998 года, когда Вы уступили Катанандову несколько процентов?

— Как говорят, не пойман — не вор. Единственное, что могу сказать, это то, что бюллетеней было отпечатано больше, чем затребовала избирательная комиссия. Можно было пойти по судам, но, честно говоря, не хотелось возиться. И так суды надоели. Для меня более важным было вот что: за четыре года, да еще в условиях кризиса, я доверия народа не потерял.

— Журналисты проправительственных СМИ вспоминают Вас добрым словом. Говорят, такого давления, как сейчас, при Степанове они не могли даже представить...

— Руководители делятся на два типа. Есть те, кто, увидев цветок, втаптывают его, а есть те, кому нравится, когда вокруг много разных цветов. Должны быть разные точки зрения, разные мнения. Те, кто облизывает руководителя, оказывают ему медвежью услугу и тем самым хоронят его... Прочел недавно в "Губернiи" интервью с Василием Поповым. Он сказал: при Степанове политический спектр Карелии был гораздо ярче. Это, мол, его и погубило...

— Согласны с этим?

— Что именно это меня и погубило? Я такое про себя уже слышал. Мне еще Сережа Яскунов говорил: "Ты слишком рано родился со своими демократическими принципами". Конечно же, дело не только в этом. Есть множество обстоятельств, влияющих на успех губернаторских выборов. Причем обстоятельств, от губернатора не зависящих. В 1995 году был введен валютный коридор, отрицательно повлиявший на экономику Карелии, а значит, и на всю нашу жизнь. Наступил кризис, пошли задержки зарплат... Потом дефолт — и резкий скачок экономических показателей. Если бы дефолт случился не в 1998 году, а в 1997-м, мне на выборах конкурентов бы не было. Мы бы тогда не только вовремя платили зарплаты, но и повысили бы их независимо от федерального центра.