Городок Сегежа — из молодых. Образовался вокруг ЦБК в начале 40-х. Архитектура городка — довоенные ББКовские бараки, панельные четырех-пятиэтажечки — очень милые, с квадратными окнами и балкончиками, и вовсе немилые, серые сталинские административные здания. В городке хорошая поликлиника (правда, туалет для больных платный, 2 рубля), хороший Дом культуры (в нем нынче обосновался предвыборный штаб кандидата от партии власти. Другому кандидату сказали, что свободных комнат нет).

Сегежа — единственный в Карелии, помимо Петрозаводска, город, где есть настоящий парк — с каруселями, концертной площадкой, горками и качелями.

Деревянную оградку парка ремонтируют чуть ли не каждый день — местный люд растаскивает жердочки на дрова. Может, кто-то и рад купить дрова, как положено честному человеку, да на еду денег не останется. В том же парке зарплата рабочего — 1000-1300 рублей. Зарплата пролетария на ЦБК — три с небольшим тысячи. Не нравится — иди работай в другое место. А куда сегежскому мужику еще пойти?

В городе есть семья, где 8 детей, младшему — 18 лет. У всех рабочие специальности и все безработные.

Еще, жалуются сегежанки, торгуют спиртом чуть ли не в каждом доме. "Милиция все знает и ничего не делает".

А ЗАПАХ!..

Знаменитое сегежское амбрэ простирается от ЦБК на жилые кварталы с интенсивностью в зависимости от направления ветра. Впечатление такое, будто тут вселенская свалка тухлых яиц. А без запаха, говорят, сульфитная варка целлюлозы в нашей стране невозможна. Помнится, год назад Сегежа пережила большое нашествие депутатов и чиновников. Перед въездом в зону зловония поступил наказ закрыть окошки. Дамы не смогли сдержать своих "фу", а на лицах кавалеров читался конфуз: ароматы просачивались-таки сквозь автобусные дверцы и оскорбляли обоняние гостей.

...А буквально в ста метрах расположена улица. Училище, магазин, аптека... В старых деревянных двухэтажках живут люди, во дворике гуляют дети. Вонь — точь-в-точь как рядом с комбинатом. "Ничего, — сказал нам провожатый, — через полчаса привыкнете".

Вот и они, эти люди, привыкли...

Подобный запах мог быть и в Костомукше, но Финляндия установила за свой счет на ГОК очистные сооружения. Сегежские запахи, к сожалению, до финской границы не доходят.

НАДВОИЦЫ И ЕГО ДИРЕКТОР

Поселок Надвоицы находится в 18 км от Сегежи, на берегу Двоицкого озера. Отсюда и название — Надвоицы. Основа жизни поселка — алюминиевый завод, а значит, главный человек Надвоиц — директор завода. После того как НАЗ подгребли под себя СУАЛ и РУСАЛ (российские алюминиевые корпорации), влияние директора поубавилось, и он, Геннадий Нечаев, легко выиграв выборы в Законодательное собрание по Надвоицкому округу, переехал в Петрозаводск "на постоянную основу" — ему пожаловали место второго человека в ЗС — заместителя председателя парламента.

Геннадий Павлович в Петрозаводске заскучал, к новой работе привыкнуть не мог, да и к депутатской зарплате тоже (23 тысячи рублей). Оставил он просторный петрозаводский кабинет и вернулся на родной завод.

Те, кто часто ездит в командировку в сегежские места, знают: лучшее место ночлега — заводская гостиница в Надвоицах. Все красиво, чистенько, евро-отремонтировано, с отоплением и горячей водой. Комфортно переночевать можно за 280 рублей. Номер "люкс" стоит 1100 рублей в сутки, зато цены в гостиничном баре — как в студенческой столовой.

ОПТИМИЗАЦИЯ

Сегодня это слово вызывает те же эмоции, что в свое время слово "коллективизация".

Есть в Надвоицах школа-интернат, которая деликатно называется "Специальная коррекционная школа для детей с недостатками развития". Здесь собрались детки, обиженные судьбой. Они все похожи друг на друга, так как отличаются от нормальных детей. И все разные — каждый со своей родовой отметиной. Когда такой необычный ребенок оказывается в кругу обычных ребятишек, на него неизбежно начинают показывать пальцем. В этой школе никто ни на кого пальцем не покажет, потому что все вокруг такие.

Таких детей называют убогими — живут они как будто у бога за пазухой и посланы людям богом как испытание. Но убогость чиновников — это настоящая кара господня!

Школу эту хотят "оптимизировать", то есть закрыть, а детей распихать по нормальным школам, тем более что почти везде есть нынче классы ЗПР. Официальная причина "оптимизации" — недостаточная укомплектованность. Рассчитано заведение на 108 несчастных, а их набралось 78. И дело вовсе не в оздоровлении нации — число детей с отклонениями растет и растет, особенно в карельских поселках. Просто сначала в целях экономии средств стали держать воспитанников не до 21 года, а до 18. "А что потом? — сокрушается завуч Светлана Федоровна. — Девочки — на панель, мальчики — в криминал? Они ведь наивные, доверчивые. Здорового ребенка и то рано выпускать в 18 лет во взрослую жизнь. А эти детки в восемнадцать словно двенадцатилетние по развитию! У них нет семей, им некуда идти..."

Так вот, сначала снизили возраст пребывания ребят под опекой. Потом запретили принимать детей не из Сегежского района, хотя подобная школа — единственная на четверть карельской территории. Мол, зачем район будет чужих детей кормить, на своих-то денег нет. О том, чтобы финансировать интернат из республиканской казны, никто даже не заикался — все знают, что у республики денег на детей нет, разве только на коммерческий банк, на торжества, на выезды и зарплаты чиновников.

Интернат собирались закрыть уже с 1 сентября, тем более что стала валиться штукатурка. И что вы думаете? Учителя месяц красили и белили, с утра допоздна, без выходных. Обустроили все, нашили красивых занавесок. Дети сделали шкафы — не зря их учат столярному ремеслу. И обошлось это бюджету в 10 тысяч рублей — столько учителям выделили на краску. А в это время всего лишь один кабинет мэра Петрозаводска, пожелавшего перекрасить его по-своему, обошелся бюджету в полтора миллиона.

А в сегежской школе № 7 к детям, учащимся по общеобразовательной программе, уже "подселили" детей ЗПР. "Иначе, — пояснила директор Тамара Васильевна, — нам обещали, что классы закроют вообще, так как в них меньше 24 учеников... Первое сентября было праздничным: пришли нарядные первоклашки, разошлись по двум классам по 20 человек. А 8 сентября нам было сказано, что классов менее чем с 24 детьми быть не должно. Что делать? Сорок первоклашек в один класс?"

"Я учился в классе, где было 40 учеников, — ответил на подобную фразу Сергей Катанандов, — и ничего, человеком стал".