Cлишком долго ездил

Михаил Михайлович Волк жил с женой и тремя детьми в Эстонии. После развода решил попытать счастья в северной республике. Устроился в Петрозаводске на работу, получил комнату в общежитии.

Работал много, но денег не хватало: нужно было помогать детям. И на четыре года он поехал в Москву — на заработки. В общежитии вместо него все это время жила племянница его знакомых. Она и платила за комнату. А потом девушку выгнали, а на хозяина комнаты подали в суд.

В мае онкологическое заболевание заставило Михаила Волка вернуться в Петрозаводск. Не успел Михаил переступить порог общежития, как ему вручили судебное постановление о выселении. В комнате его уже жил другой человек. Михаил Волк попросил его приютить и прожил неделю на птичьих правах в собственной комнате. Потом перебрался в онкологический диспансер. Оттуда позвонил к нам в редакцию.

Оставшись без крыши над головой, Михаил обратился за помощью в жилищную комиссию мэрии. Проблему обещали рассмотреть. Должны были переслать ответ. "Куда они собирались мне его отправить, если у меня больше нет адреса?" — недоумевает новоиспеченный бомж. А пока люди в администрации неторопливо разбирали проблему гражданина Волка, его из диспансера выписали. Так приличный человек узнал, что такое ночевать на вокзале.

Разумеется, все, что случилось с Михаилом Волком, абсолютно законно, говорит начальник управления жилищного хозяйства Геннадий Федоров, возглавляющий жилищную комиссию Петрозаводска: "Его не было более трех лет. ЖЭУ вышло в суд. Суд постановил: выселить". Мы поинтересовались у Геннадия Федорова, куда же теперь податься бездомному? И получили ответ: "Он может сесть на поезд и уехать в Эстонию к своей семье". Нет, не может. С женой Михаил Волк разведен, прописан в Петрозаводске, в Эстонию его никто не пустит.

Очередь длиною в жизнь

Зоя Павловна Кузнецова из Суоярви, сирота и инвалид 2-й группы с детства (церебральный паралич), многие годы мыкалась по чужим углам. Свой угол появился только в 1988 году, когда она вышла замуж и муж получил старенькую неблагоустроенную квартиру. Вскоре у Кузнецовых родился сын Анатолий.

В 2001 году по причине непригодности к жизни дом постановили снести, а жильцов расселить. Но никого никуда не расселили. В последнее время жить в квартире стало совсем небезопасно: температура выше 10 градусов не поднимается (зимой пол покрывается льдом), проводка провисла, в стенах трещины, потолок провалился, окна забиты картонкой. От печи осталось только название, да и топить ее Зое нечем: дрова давно закончились, а денег, чтобы купить, нет. Пока муж был жив, они еще как-то справлялись, но три года назад Зоя лишилась этой единственной в жизни опоры. Ребенок за годы жизни в экстремальной квартире заработал гипертонию первой степени и нервное расстройство. Сама Зоя не покидала больничную койку.

Зоина свекровь жила в благоустроенной однокомнатной квартире одна. Делить кров с невесткой и внуком при жизни она не хотела, но собиралась прописать внука в своей квартире – оставить наследство. Внезапный инфаркт не позволил ей оформить необходимые документы.

Зоя с сыном как единственные родственники перебрались из своих руин в квартиру умершей бабушки. Полгода все было хорошо, они узнали, как приятно, когда дома тепло. Но счастье было недолгим. Однажды в дверях своей квартиры Зоя с сыном обнаружили бумажку: "Квартиру освободить, в противном случае двери будут вскрыты с участковым. Квартира распределена другим жильцам". Все законно…

Власти объяснили Зое, что жилье она когда-нибудь получит, но только в порядке очереди. Кузнецова стоит аж в трех очередях: под номером 639 в общей, как инвалид с детства — 144, как сирота — 56 в очереди внеочередников. Но очередь в Суоярви движется так, что квартиры ей при жизни не видать.

"Вернуться в свой старый дом я уже не могу. Невыносимо жить в таких условиях. Мне остается только влезть в петлю и оставить сына сиротой. Не могу и не хочу больше жить", — говорит Зоя Кузнецова.

Именем Российской Федерации

28 мая можно было наблюдать очередную гримасу карельского правосудия. В этот день судебный пристав в присутствии понятых выносила из общежитской комнаты вещи 28-летней Натальи Барченко, инвалида третьей группы, выселяемой по решению суда без предоставления другой жилплощади. За то, что Наталья не указала, куда везти вещи и сама вовремя не съехала, на нее вдобавок составлен протокол об административном правонарушении. Наказывать — так на полную катушку.

Наталья перебралась в Петрозаводск из деревни Пудожского района. Работы, тем более для инвалида (у Натальи с рождения почти не работает правая рука), в тех местах никакой и перспектив — тоже. Девять лет назад она приехала в столицу республики и устроилась на работу в ГП "Военторг 610". Поначалу жилье снимала, а в 1997 году организация предоставила ей койко-место в общежитии.

Впрочем, это не совсем общежитие, а обычная трехкомнатная квартира на улице Балтийской. Койко-место было предоставлено на время работы в "Военторге". Когда в марте 1998 года Наталью уволили с работы, она, с правовой точки зрения, должна была сразу убраться из квартиры-общежития. Но только вот куда?

Ситуация в стране в то время была просто ужасная — дефолт, обесценивание денег, безработица. Безработный инвалид никому в то время, впрочем, как и сейчас, был не нужен, и Наталья, как могла, оттягивала выезд.

С 2000 года пошли суды, инициированные военным прокурором и соседкой по общежитию. Суд в Карелии, как известно, при рассмотрении дел учитывает человеческий фактор, то есть смотрит, что за человек участвует в процессе. Например, депутата ЗС РК и активиста "Единой России" Андрея Мазуровского ждали, пока он освободится от более важных дел, и процесс по нему откладывали. А не имеющую никаких связей с властями Наталью Барченко никто ждать не стал — отправили повестку, да и все. А то, что ее в это время и в городе не было, так никто и не знал. В отсутствие ответчика суд принял решение — выселить.

Чуть позже, поняв свою ошибку, суд предыдущее решение отменил. Оказалось, что у Натальи есть право на постоянное проживание. И суд постановил: Барченко вселить обратно. Это было в 2001 году. Спустя полтора года, в ноябре 2002-го, в дело вмешался прокурор Карелии Владимир Панасенко, опротестовавший решение о вселении, хотя этого не делал даже "Военторг".

Новый суд опять решил – выселить. Но мотивированного решения Наталье вовремя не выдал, и она пропустила срок обжалования. А не взяла она мотивированное решение, потому что находилась в больнице… Вот так.

Барченко предприняла последнюю попытку не стать бомжом: обратилась к председателю Верховного суда РК с просьбой рассмотреть вопрос о внесении протеста в порядке надзора, поскольку главное обвинение, предъявленное ей, — самовольное вселение — не выдерживает никакой критики.

Пока обращение шло к председателю ВС РК, Наталью Барченко выселили из квартиры, сохранив за ней регистрацию. Ну а вещи вывезли в какой-то контейнер. По пути они попали под дождь. В Петрозаводске одним бомжом стало больше…