Нас нередко упрекают в "чернухе". Мол, заостряем внимание читателей на "тяжелых" темах, часто пишем о не самых радостных событиях и не самых светлых сторонах жизни. Но мы убеждены — об этом писать нужно. Чтобы хоть что-то изменить в нашей жизни.

Сегодня мы печатаем материал студентки 2 курса отделения журналистики Петрозаводского университета Лады Пановой. Впервые и в большем объеме статья была опубликована в 16 номере учебной студенческой газеты "Студия" в конце декабря.

Ничто, пожалуй, не дает более ясного представления об уровне благополучия общества, чем смерть: по тому, в каком возрасте, количестве и при каких обстоятельствах отправляются люди в мир иной, можно безошибочно определить, какие условия существования созданы для них при жизни. Смерть — лучший диагностик, и не только для определения недуга, который не могут установить врачи (помните: "вскрытие покажет"?), — она ставит точный и безжалостный диагноз обществу...

Самые ужасные стороны жизни Лоухского района хорошо известны работникам отделения бюро судебно-медицинской экспертизы при Чупинской районной больнице. Весь персонал этого учреждения — фельдшер-лаборант Татьяна Николаевич и санитарка Марина Карпова. Своего судмедэксперта в отделении нет, для проведения исследований в Чупу приезжает специалист из другого района.

Татьяна Федоровна работает в морге вот уже 20 лет.

— К специфике нашей привыкнуть несложно, — говорит она. — Конечно, нужны крепкие нервы, иначе и браться за такое дело нельзя. А вообще работа в судебно-медицинской экспертизе очень интересная.

Вскрытию в отделении подвергаются все тела людей, умерших насильственной смертью или с подозрением на таковую, иногда — когда необходимо уточнить вызвавшую смерть болезнь. Умерших же от старости по желанию родственников не вскрывают — их лишь приводит в порядок санитарка Марина Филипповна. Марина Филипповна за четыре года привыкла к особенностям своей работы, страшной ее не находит, помимо мытья и одевания покойников, владеет и другими, куда более сложными навыками, такими, например (простите за натуралистическую деталь!), как распил черепа "объекта исследования".

Вообще, вопреки расхожему мнению, вредным труд в морге считается не за его "страшность" (бояться покойников абсолютно не с чего, говорят мои собеседницы), а за работу с формальдегидами. И уж коли речь зашла о домыслах и легендах, сложенных народом, замечу, что никакого будто бы валящего людей в обморок запаха в морге нет и внутренности подвергшихся вскрытию трупов не сжигают в печи (таковой и не было тут никогда), а в целости и сохранности оставляют у законного владельца. Когда же необходимо установить, например, каким предметом была нанесена рана, или возраст и точную дату смерти человека, части органов отправляют в республиканское бюро на экспертизу.

Кстати, многое Татьяна Федоровна как опытный специалист определяет визуально. И не может спокойно, без душевной боли относиться к появившейся в последнее время особенности. Да, все мы знаем, что помолодела нынче смертность и уровень ее значительно возрос. Но одно дело — слышать об этом, и совсем другое — постоянно сталкиваться с "помолодевшей и возросшей" смертностью во всем ее жутком многообразии... "Молодеет" же она и набирается сил благодаря затопившему район суррогатному алкоголю. "Число случаев отравления спиртосодержащей жидкостью за последние шесть лет возросло в 10 раз, — говорит Татьяна Федоровна. — И что удивительно — содержание у умерших в крови отравляющих веществ нередко превышает смертельную дозу в несколько раз". Раньше люди умирали, а теперь "дохнут", мрачно констатирует Татьяна Федоровна. И, слушая ее полный страшных подробностей рассказ, понимаешь, что по-иному выразиться на этот счет действительно нельзя...

Люди в наше время пьют то, что является ядом для человеческого организма, — изопропиловый и метиловый спирты. При этом, замечает Татьяна Федоровна, практически ничего не едят и доходят, таким образом, до состояния, с трудом укладывающегося в границы сознания нормального человека. Трупы любителей изопропилово-метиловой отравы, по словам моей собеседницы, производят очень неприятное впечатление: видно, что люди годами не мылись, не стриглись, а потому сплошь покрыты вшами, чесоткой и прочей заразой. Когда одного такого, помытого и побритого Мариной Филипповной, приехал забирать брат, то не узнал покойника... Часто трупы опустившихся до последней степени людей остаются "невостребованными" — родственникам не на что их похоронить, и заботы о погребении берет на себя Чупинская поселковая администрация.

Народ принимает смерть не только непосредственно от питья своего — погибают выпивохи от разных болезней, которые при своевременном обращении за помощью вполне можно было бы вылечить. Да и почти все убийства, самоубийства, несчастные случаи происходят по пьяной лавочке. Так что даже трезвенник не застрахован в наши дни от "пьяной" смерти — стоит только выйти однажды вечером на улицу и повстречать двоих-троих принявших на грудь и жаждущих развлечения приятелей. Особенно же страшно то, говорит Татьяна Федоровна, что часто жертвами порока родителей становятся ни в чем не повинные дети, умирают, несчастные, от голода (!) и инфекций. И это "завоевание" нового времени — не припомнит Татьяна Федоровна, чтобы такое случалось в ругаемые многими советские времена. Спрашиваю у Татьяны Федоровны, не остаются ли невостребованными трупы детишек. "Нет, — отвечает она, — детей пока всех забирают..." И как-то слабо начинает вериться в разные там обещания и рапорты о достигнутом и свершенном — опровержением всему их бесконечному множеству может стать один-единственный погибший от истощения ребенок.

...В среднем за год через Чупинский морг проходит 200 трупов, 120 из которых подвергаются судебно-медицинской экспертизе. Тенденции к уменьшению этого потока Татьяна Федоровна Николаевич, фельдшер-лаборант судебно-медицинской экспертизы с высшей профессиональной категорией и двадцатилетним стажем работы, не видит. Мне почему-то кажется, что ей можно верить...