После публикации в нашей газете статьи "Они спутали нас с рабами" (№ 34 от 18 — 24 августа) в редакции стали раздаваться звонки возмущенных читателей. Одни возмущались отношением финских фермеров к карельским студентам, другие говорили, что ни с чем подобным они не сталкивались во время работы в Финляндии, ни о чем подобном не слышали.

Напомним, что ребята, недовольные оскорблениями, устроили восстание. Фермер, пытаясь разогнать недовольную молодежь, стал размахивать "железной палкой", разбил фонарь, осколки которого попали в лицо двум карельским девушкам.

Чтобы узнать, на чьей стороне правда, "Карельская Губернiя" решила задать несколько вопросов руководителю департамента Федеральной государственной службы занятости населения по РК Михаилу АННЕНКОВУ.

— Михаил Вячеславович, давно уже не было таких случаев?

— Таких вещей не случалось никогда! Жалобы, конечно, были. В последние три года в Финляндию на сезонные работы выезжает более 600 человек. Разные случаи происходят, причем не только на фермах, но и за их пределами. Какие? Обычные молодежные истории...

Относительно этого случая. Безусловно, удовольствия это не доставляет ни нам, ни нашим финским коллегам. Ваша статья попала туда 19 августа ("Карельская Губернiя" со статьей "Нас спутали с рабами" вышла 18 августа. — Прим. ред.). Разбираться со случаем мы начали еще 12 числа. У нас есть обращения, заявления девушек из Сортавалы. Есть и расписка, по факсу сброшенная из Финляндии, о том, что Светлана получила от фермера 100 евро за причиненный моральный и физический ущерб и не требует никакой компенсации.

— Как все же следует относиться к тому, что произошло на финской ферме?

— Как к частному случаю. У конкретного фермера с конкретными работниками возник конфликт. Ни в коем случае нельзя делать вывод, что такое отношение везде.

Ежегодно представители службы занятости выезжают в Финляндию, проверяют условия. На ферме, о которой идет речь в вашей статье, я был сам. И хочу сказать, что условия проживания там, по сравнению со стройотрядом, куда я ездил, когда учился, — день и ночь.

— На ваш взгляд, эта история может послужить основанием отзыва лицензии у данного фермера?

— Решать финской стороне. 2 года назад у нас были жалобы на пьющего фермера. Мы поставили в известность финских коллег. Фермера лишили лицензии на два года. Финны ведь сами не совсем охотно соглашаются собирать ягоды. Если честно, я лично не очень приветствую эту работу. Вот если бы могли предоставить нашим ребятам работу здесь с таким же заработком по 1000 евро...

— Финская сторона достаточно серьезно относится к происшедшему?

— Государственные чиновники — безусловно. Для них это серьезный удар по имиджу, по авторитету. Они без внимания такие вещи никогда не оставляли.

15 сентября мы встречаемся с руководителем Союза фермеров. Напомню, что финская служба занятости работает только с теми фермерами, которые входят в Союз. Мы передаем заявления наших ребят финской службе занятости. Она, в свою очередь, — фермеру. И уже сам фермер формирует вызов, приглашение на работу. Так вот на этой встрече мы выскажем свои претензии и выслушаем их.

— Почему происходят конфликты?

— Интересы у работодателя и работника всегда разные. Одному надо дороже продать рабочую силу, другому подешевле ее купить и заработать больше прибыли — таков экономический закон. Это одно. А второе — человеческие отношения. Как мы с вами можем отрегулировать отношения дочерей фермера и молодых людей — наемных работников? Любовь, неприязнь — как это можно прописать в договоре? Если мы с вами антипатичны друг другу, каким нормативным актом нас можно заставить любить друг друга?

— Но ребята говорили о постоянных оскорблениях!

— Ребята прекрасно знают, что заявления принимаются только в письменном виде. Ведь с финнами мы можем разговаривать, только показывая бумаги, личные заявления. Жить на одних эмоциях очень сложно. Особенно, когда работаешь с государственными документами. В финской газете есть комментарий директора бюро занятости Средней Карелии (там, где находится эта ферма). Она пишет, что к ним не поступало заявлений по этому случаю, а также не было претензий и по другим проблемам.

— А знали ребята, куда они могли обратиться за помощью?

— Конечно, знали. Они общались с координатором, который прекрасно говорит на русском языке. У всех был ее телефон.

Вы поймите, что во всем мире служба занятости — это посредник между работником и работодателем. Трудовые договоры она нигде не заключает и прием на работу не ведет. Мы даем информацию. Причем бесплатно. Если мы покинем этот рынок услуг, то однозначно на наше место придут коммерсанты.

— И что произойдет?

— Помните господина Лешковича? ("Губернiя" несколько лет назад писала об этом "предпринимателе", который обещал устроить людей на работу за границей, брал аванс и исчезал. — Прим. ред.) Наем будет идти помимо службы занятости, финской и нашей. Претензии тогда вообще некому будет предъявлять. И контролировать процесс тоже.

Сейчас вы можете прийти ко мне и спросить: "Почему так? Какие меры приняты?". А попробуйте прийти к частному лицу!

Будем надеяться, что подобные экстремальные ситуации не повторятся.