Газета Русский Курьер :: Сталин и шорты

В августе воспоминания Киры Павловны Аллилуевой появятся в книжных магазинах. Перед этим она дала интервью "Русскому курьеру"

Кира Павловна Аллилуева - дочь брата сталинской жены, Надежды Сергеевны. Ее отец занимал видный пост в автобронетанковом управлении РККА и, по семейной версии, был отравлен. Многие из Аллилуевых были репрессированы.

Сама Кира Павловна была арестована в 1947 году, вслед за матерью и тетей: сидела в Лефортово, позже была сослана в Шую. Там она жила в крайней нужде. В это время от нее отказался муж.

После освобождения и последующей реабилитации ей пришлось отказаться от карьеры актрисы, и она всю жизнь работала на телевидении.

Кира Павловна Аллилуева - племянница Сталина по его жене, Надежде Сергеевне. Некоторое время они жили одной семьей, и дядя относился к ней очень нежно, но потом все же отправил в Лефортово.

...Много лет назад, в Великом Новгороде, моей маме гадали по руке. Гадалка сказала: "Ты высоко прыгнешь, а потом низко упадешь и не своей смертью умрешь..." Шла Первая мировая война, потом началась революция, в город приехали красноармейцы. Один из них влюбился в маму, обвенчался с ней и увез ее в Москву. И там выяснилось, что теперь она родственница Сталина. Его жена, Надежда Сергеевна, была папиной сестрой.

Мой дедушка, папин папа, был революционером-романтиком. В июле 1917-го в Петрограде, после того, как большевики попытались устроить первое провалившееся восстание, у дедушки скрывался Ленин.

- Если бы не дедушкин романтизм, октября 1917-го и последующих событий могло и не быть.

- Не было бы многого: он ведь и Сталина прятал. Но тот тогда был другим, а о будущем никто, разумеется, не догадывался...

Мы приехали в Москву и поселились в коммуналке, где была кухня и маленькие квартирки. Там жили Сталин, Ленин, Свердлов и мы. У каждой семьи было по одной-две комнатки, находилось все это в Кремле. Мне рассказывали, что Ленин, приходя на кухню, всегда говорил кухарке: "Вы кошечке молочка давали, вы ее покормили?.." А потом, когда я стала постарше, Сталин со мной шутил:

Жили мы все тесно, как пришлось, мебель была сборная. Но потом, когда у Сталиных родился Вася, а Ленин оказался в Горках, старшие увидели, что так больше нельзя, и разъехались.

Потом мы уехали за границу. Сперва в Германию отправился папа. Он к тому времени окончил Академию РККА и был комиссаром автобронетанковых войск. В Германии он покупал машины и рельсы, бывал на заводах и сразу увидел, что немцы строят танки. В 1932-м папа вернулся и сказал Сталину, что Германия очень готовится к войне.

Кроме нас, в Германии тогда были и Сванидзе, родственники первой жены Сталина.

- А что тогда представлял собой этот клан: Аллилуевы и Сванидзе? Вы ведь, конечно, знали Станислава Реденса, мужа вашей тети, Анны Сергеевны Аллилуевой, возглавлявшего ГПУ Украины? Судя по книгам, он был достаточно мрачной фигурой...

- Он был очень хорошим отцом. Когда я вернулась из Германии, мне было около двенадцати лет, и Станислав Францевич (тогда он руководил НКВД Московской области) принял меня замечательно. Я была музыкальным ребенком, знала наизусть все оперы и оперетты. А Реденс, как и положено поляку, имел очень хороший музыкальный слух - и мы с ним замечательно ладили. Но он был чекистом и занимался такой работой, которую мой папа не очень приветствовал. Они были разные люди и не дружили. А для меня он был хорошим.

- Из Германии вы вернулись в Чудов монастырь?

- Нет, мы переехали. Дедушка, как старый большевик, встал на очередь и получил квартиру в Доме правительства (позже его стали называть Домом на набережной). У нас там была пятикомнатная квартира: в ней жили дедушка, мама с папой, мамина сестра, я и двое братьев. Мебель в ней была в стиле модерн, казенная, спроектированная Иофаном вместе со всем домом.

- Как же вы общались с соседями по Дому на набережной?

- Очень хорошо. Все ходили друг к другу в гости, пели, я играла на рояле...

- А со Сталиным ваши родители по-прежнему дружили?

- Конечно, мы к нему всегда ходили в гости. Потом, когда застрелилась Надежда Сергеевна, многие считали, что он с нами порвет: говорили, будто папа подарил ей тот самый револьвер... А в действительности все было не так: папа имел право перевозить оружие, и в Германии он купил два маленьких револьверчика. И когда папа вернулся в СССР, Надежда Сергеевна ему сказала: "Ты знаешь, с охраной просто беда! Часовые то есть, то нет, и на всякий случай мне выдали такой огромный пистолет! Давай поменяемся: я тебе отдам свой, а ты мне - маленький". Сталин узнал об этом и сказал:

- Иосиф Виссарионович был очень обаятельный. То ли он был доволен, что у него такая хорошая семья, то ли любил Светлану... Хозяин он был приветливый. А Надежда Сергеевна была очень строгая с детьми. При ней не по-

бегаешь, не похохочешь: сиди - и все... В ней немецкая кровь очень чувствовалась. В нас, Аллилуевых, намешана польская, немецкая, грузинская, цыганская, украинская и русская кровь - и все сказываются.

- Значит, ничего зловещего в Сталине не было?

- В том-то и дело. То ли он родился великим актером, то ли просто тогда был хорошим...

- Да. И он их тоже любил. Моего брата Сталин всегда сажал на колени:

А сталинский сын, Вася, отца побаивался. К собственным мальчишкам он придирался и с Яшей, своим сыном от первого брака, был очень строгим. Мне кажется, что Сталин, как грузин, мальчиков старался воспитывать мужчинами. Но к женщинам он был снисходителен: Светланочку носил на руках, считал, что ей можно полениться, побольше поспать... Зато Томик, живший в семье Сталина мальчик, сын погибшего большевика Сергеева (тот дружил с Иосифом Виссарионовичем и перед смертью просил его позаботиться о своих), чувствовал себя привольно. Чужие дети к нему очень тянулись.

- С моей мамой очень хорошо. А вот с Надеждой Сергеевной все обстояло иначе... Сейчас пишут, что она ревновала его к маме. Не хочу об этом говорить, я ничего такого не знаю.

Мама была женщина смелая. Она пела Сталину частушки, рассказывала ему анекдоты о нем самом, говорила правду... Когда она вышла из тюрьмы, я сказала: "Выходит, твоя правда не нужна была". А мама думала, что ее искренность Сталину нравится. Мне по-прежнему кажется, что тогда он слушал все это с удовольствием.

Сталин часто терял чувство реальности и не только в политике, но и в быту. Как-то он сказал маме: "Светлана просит денег, а мы жили на гривенник".

- Иосиф, вы просто не понимаете, на каком вы свете.

Он был очень удивлен. Понятия у него все-таки были отсталые, восточные: если бы он увидел кого-то в шортах, то, наверное, умер бы.

- Когда не стало Надежды Сергеевны, Сталин не пробовал ухаживать за вашей мамой?

- За моей мамой все ухаживали. Она была настоящая русская красавица: спокойная, веселая... Но недотрога. Это очень разжигало людей грузинских кровей. На Кавказе есть такая форма знакомства: стукнуть нового человека лбом о лоб. В первый раз Берия поздоровался с мамой именно так, а у нее бывали сильные головные боли. Она потом очень возмущалась:

- Иосиф, что себе позволяет ваш друг? Он с ума сошел? У меня бывают такие мигрени!

Мама возненавидела его после этого. Он вообще был неприятный - сразу бросалась в глаза фальшь. А Сталин был очень умный. Он был большим дипломатом - и в общении умел идти на уступки - никогда ни с кем не спорил, выслушивал чужие мнения... Я ни разу не слышала, чтобы он ругался.

- После того, как не стало Надежды Сергеевны, вы остались в ближнем сталинском круге?

- Все говорили, что он обозлится и выгонит нас, а он взял нас на свою дачу, в Зубалово. Мы жили с ним в одном доме, и я видела Сталина каждый день. Он жил на втором этаже, там они все по ночам и заседали. А мы с дедушкой, бабушкой и малышами оставались на первом. Один из братьев страшно орал, и я переживала, спрашивала Сталина: "Он вас не разбудил?".

- В 1937 году арестовали Александра Семеновича Сванидзе, брата первой жены Сталина, директора Госбанка СССР, милого и интеллигентного человека. У мамы был день рождения, и Сванидзе пришли к нам в гости (мы жили в

9-м подъезде, а они в 10-м, в четырех шагах по балкону). Александр Семенович был в цивильном, его жена, Мария Анисимовна, неплохая певица и очень красивая женщина, - в платье из панбархата с роскошным декольте. Было очень весело, и они ушли около двух ночи, тогда мы с мамой стали мыть посуду. И вдруг звонок, приходит Толечка, сын Марии Анисимовны от первого брака. Он совершенно белый: "Евгения Александровна, вы знаете, Лешу (партийная кличка Сванидзе) и маму арестовали и увели в чем они были, ничего не дали взять. Маленького велели отдать бабушке..." На Толечку люди из НКВД не обратили внимания.

Когда началась война, он попал в штрафной батальон и там погиб.

В то время как раз прошел открытый процесс Бухарина, и папа говорил: "Ты знаешь, они же сами во всем признавались!" Потом шептались, что на процессе был не сам Бухарин, а его двойник...

В 1938-м папа уехал в отпуск, в Сочи - до этого он не отдыхал пять лет. Там папа принимал мацесту и вернулся помолодевшим. Он и так был очень красивым: в Германии к нему обращались по-итальянски и испански, по-армянски, только не по-русски... Больше всего он был похож на цыгана.

На следующее утро после возвращения папа съел свой обычный завтрак: яйцо, бутерброд с сыром, выпил кофе - и пошел по лестнице вниз. Мы жили на восьмом этаже, но лифтом он не пользовался - для физкультуры. В два часа раздается звонок с папиной работы, из автобронетанкового управления РККА:

- Евгения Александровна, чем вы накормили Павла Сергеевича? Его тошнит! Он себя плохо чувствует!

- Нет-нет. Сейчас мы его отвезем в Кремлевку и все проверим.

Мама сидит дома, нервничает, и вдруг новый звонок: "Приезжайте".

Она приехала, а папа уже умер. И ей говорят: "Что же вы так долго не ехали? Он все время спрашивал: Почему Женя не едет?".

- Мы поняли это позже, когда так расцвел Берия. После того как мама села, говорили, что его отравила она, чтобы снова выйти замуж. Но это была полная чушь. Она поторопилась с новым браком из-за другого. Берия стал настаивать, чтобы она пошла в экономки сталинской дачи. Она, дескать, все умеет и со всем справится...

После того как Яша попал в плен, Иосиф Виссарионович вызвал маму и сказал: "Женя, я хочу, чтобы вы поехали в эвакуацию с моими детьми". (Он имел в виду Яшину дочку, Светлану и детей Анны Сергеевны). А мама ответила: "Я вышла замуж и еду в эвакуацию в Свердловск вместе с мужем". И он, конечно, обиделся...

- Ну почему же? Сталин был человек нестандартный, у него все было на контрастах. Вася Сталин к этому времени уже был летчик, Яша погиб, жену его посадили, и она полтора года провела в Казанской тюрьме - вышла оттуда совершенно седая... А я до эвакуации ходила к Светлане на дачу, мы с ней играли, прятались в траншею, и тогда Сталин нас не отталкивал. Но когда мы вернулись из Свердловска, он уже не очень с нами разговаривал, не всегда подходил к телефону, и Берия говорил нам, что ему некогда.

- Потому что моя тетя, Анна Сергеевна, написала воспоминания. И издала их - сам Сталин это разрешил. Но что там было написано, он не знал, не удосужился прочесть. А Анна Сергеевна вывела его таким, каким он был в 1911 году, когда она с ним познакомилась. Написала, что в молодости Сталина звали Сосо, и о его сухой руке тоже написала... На икону он в ее книге не походил, и ему это очень не понравилось. Сталин сильно обиделся на Анну Сергеевну. Прошло время, и Анну Сергеевну арестовали. А потом пришли и за моей мамой.

В это время я уже окончила Щепкинское училище и была актрисой Малого театра. В 1947 году я репетировала пьесу Чехова "Предложение" - ее хотели поставить в кино. Я работала дома, с подружкой, вдруг раздается звонок. Открываю дверь, на пороге стоят двое высоких мужчин:

И продолжаю себе репетировать, ни о чем не думая. Но вдруг по коридору проходит мама со словами:

Я бросаюсь к ней, она меня отталкивает, и тут ее уводят, а в квартире начинается обыск.

Через шесть с половиной лет, когда мама вышла из тюрьмы, я спросила: "Скажи, почему ты тогда меня оттолкнула?".

- Я хотела броситься в лестничный пролет, но, видно, не меня первую они брали. Подхватили под белы руки и увели вниз...

Маме навешивали обвинения, она их не подписывала: так прошло двадцать пять дней. Тогда следователь сказал:

- Ну вот что, Евгения Александровна: раз вы не хотите сознаваться, мы ваших детей будем брать...

После этого мама соглашалась со всем, в чем ее обвиняли, и протоколы допросов подписывала не глядя. Братья были совсем молоденькими (одному шестнадцать, другому девятнадцать), и она хотела их сберечь.

Маму на следствии и пальцем не трогали. Но позже, в тюрьме, она сама пыталась покончить с собой и во время прогулок глотала камешки. Из-за этого, когда она уже была на свободе, у нее развилась водянка, и она умерла. Так исполнилось предсказание гадалки, конечно же, это была "не своя смерть"...

А в 1954 году, после того как ее освободили, вернувшись домой, она сказала: "Все-таки Сталин меня выпустил!". Мой брат Сережа ответил:

И она заплакала. Что-то нас связывало - родня, да и все. Как же так - не выпустил, а умер? Она все ждала, что он ее пожалеет...

А я сидела в тюрьме, была в ссыл-ке, голодала и холодала. В 1953 году меня выпустили по амнистии, без права проживания в больших городах. Потом была реабилитация: до ареста я была актрисой Малого театра, но Царев меня обратно не взял. В 1957 году, перед московским фестивалем молодежи и студентов, я устроилась на телевидение и проработала там всю жизнь.

Сталин и шорты

Сенсационные подробности из личной жизни вождя всех народов