Газета Русский Курьер :: Театр с акцентом

Партнеры:

Счетчики:

Театр с акцентом

Попытки иностранцев поставить русскую классику обречены на неудачу.

И "Три сестры", и "Иванов" оказались в программе Чеховского фестиваля - впрочем, на то он и Чеховский. Эти постановки дают возможность посмотреть на наше театральное все со стороны. Со стороны Запада и Востока.

Деклан Доннеллан почти русский, принятый в России и титулованный. В "Трех сестрах" блистают российские звезды: Александр Феклистов, Игорь Ясулович, Виталий Егоров, Ирина Гринева. Как ему удается изменить внешний облик артиста до неузнаваемости - это почти цирковой фокус. Или опыт? Вот и спектакль - вроде и не штампы наши отечественные, а стандарт, западное представление о русской психологической школе. Загадочная русская душа и тоска использованы, похоже, как приманка, чтобы в ближайшем будущем устремиться на Запад. Монета уже не такая конвертируемая, но все еще ходовая.

Тадаси Судзуки на прошлый Чеховский привозил "Сирано де Бержерака" Ростана, в котором совместил восточные театральные традиции с западными. Режиссер нашел в Сирано много общего с самураем. С чеховским "Ивановым" иное. Судзуки превратил героя в сумасшедшего на грани самоубийства. В его мире есть только стол с книгами и ноутбуком и молчаливая жена Анна, которая беспрерывно вяжет. Все остальные герои - видения больного сознания, людикорзины и люди - инвалидные коляски. Они возникают из ада и предъявляют Иванову бесконечные обвинения. Как бы ловко ни семенили они босыми ножками, спектакль напоминает комикс. Иванов погибает под грудой зловещих корзинок, как Хома Брут, взглянувший на Вия.

Если Восток и Запад столкнулись на Чехове лбами, то Старый и Новый Свет объединили усилия и попытались освоить Шостаковича.

Долгожданный "Шум времени" Саймона Макберни, сделанный умно и не без изящества, оказался зрелищем холодным, а сама информация не заключала в себе ничего принципиально нового для человека, рожденного в России.

Жизнь гения - сумма биографических фактов: композитора обвиняют в формализме, радио - главный пропагандист Шостаковича, предстает как один из звуков, шум времени и в художественных комментариях она не нуждается.

В финале было дано слово искусству: "Эмерсон-квартет" гениально исполнил 15-й квартет Шостаковича. Осталось загадкой, нужно ли было предварять музыку столь длинной и холодной преамбулой.

"Шум времени" - попытка живую плоть театра сделать изваянием. Причем в духе современных технологий изваянием не мраморным, а пластиковым или восковым. Чуть было не сказала звуковым. Нет, в звуке - музыке Шостаковича - нет стремления совершенства к самоуничтожению. Она помнит и знает свою первобытную родину - шум живой природы. В ней живет плоть страдания. Даже когда музыка стремится к молчанию.

Газета №511, рубрика: живая культура