Команда: "Человек!" раздавалась в казарме почти каждую ночь. Услышав ее, бойцы-пограничники поднимались с кроватей, быстро одевались и строились в колонну перед "командиром". Тот, подобно Мюллеру, проходил по рядам и наносил зверские удары каждому третьему. Почти полгода муезерская погранзастава "работала" на одного человека - гостя из солнечного Дагестана, заброшенного на карельскую землю по воле случая и распоряжению армейских чиновников. Горячий аварский парень атлетическим телосложением и гигантским ростом не отличался, ни к одной опасной дагестанской группировке вроде бы не принадлежал, тем не менее сумел "построить" не только товарищей по нелегкой военной службе, но и не слишком отважного командира.

На судебное заседание явилась чуть ли не вся застава - посмотреть, как будут наказывать ненавистного коротышку. Только официальных обвинителей у рядового Рамазанова набралось с десяток, а ведь среди обиженных им были и те, кто, несмотря на уговоры сослуживцев, исковые заявления так и не написали. Побоялись.

Поводов для недовольства у рядового Рамазанова было много - один товарищ как-то нехорошо заправил ему кровать, второй - небрежно погладил его обмундирование, третий - что-то там напутал с обедом (для южного гостя сослуживцы готовили отдельно), четвертый - некачественно подмел за "командира" пол. За все проступки наказание следовало незамедлительно. В основном это были побои (часто с использованием подручных средств - деревянных досок и т.п.), но иногда недовольный выполнением ежедневных хозяйственных работ рядовой прибегал и к более изощренным методам "воспитания" сослуживцев. Как-то вечерком Рамазанов решил поразвлечься и пригласил двух товарищей побеседовать на разные темы в кладовой. Бойцы приглашение приняли - попробуй-ка, откажись! Вид истязаний "командир" избрал весьма оригинальный: испуганные насмерть ребята (кстати, один из них - младший сержант - официально считался начальником Рамазанова) должны были по очереди держать провода, подсоединенные к армейскому телефонному аппарату, через которые рядовой пропускал электрический ток. Пытки длились в течение получаса, после чего измученные бойцы едва доползли до казармы.

"Воспитательные" цели Рамазанов преследовал не всегда, иногда причинами зверств были меркантильные интересы дагестанца. Южанину северная зима казалась адом, поэтому он испытывал непреодолимое желание обзавестись новыми ботинками. Где их взять? Конечно, у товарищей по службе. В феврале рядовой Колесников написал письмо матери в стиле "люблю, скучаю, нуждаюсь в деньгах". В послании к родным, которое боец написал под диктовку Рамазанова, боясь, что тот исполнит свою угрозу и заставит его "полюбить" служебную собаку, содержалась просьба выслать новые зимние ботинки 42 размера (Колесников носил 41). Такое же письмо аварец заставил написать своего начальника - младшего сержанта Волошина. Испытывая истинное наслаждение при виде мук сослуживцев, Рамазанов каждый день придумывал новые способы наказаний для особо непослушных бойцов. Одному пришлось в течение получаса раздетым ползать по снегу, другому ежедневно есть бутерброды, изготовленные руками аварца, - кушанье состояло из кусочка хлеба, обильно смазанного маслом, посыпанного солью, черным и красным молотым перцем...

К дедовщине в армии уже давно перестали относиться, как к чему-то невероятному. Солдата бьют - служба идет... В деле Рамазанова удивляет то, что никаким "дедом" по отношению к своим сослуживцам южанин не был. Как не был и представителем грозной дагестанской диаспоры, оказавшейся по долгу службы на карельской земле. За ним никто не стоял, его никто не поддерживал. Единственное, что заставляло бойцов подчиняться, так это недюжинная физическая сила дагестанца, которой погранцы даже не пытались противостоять. Кстати, тяжелый кулак для людей такого толка - скорее, закономерность, чем исключение... Во время следствия специальная экспертиза определила Рамазанова... психически нездоровым. Оказалось, что дагестанский вояка вообще не должен был служить в армии, но попал в войска, как это обычно бывает, благодаря издержкам работы призывной комиссии! Измученные насильником бойцы могут сказать "спасибо" не только командирам части, долгое время закрывавшим глаза на то, что в ней творится, но и армейским чиновникам, призвавшим на службу сумасшедшего. Хорошо еще, что, несмотря на отклонения, подсудимый был признан вменяемым и потому получил свои законные четыре года лишения свободы.