В номере 27 от 19 июня нынешнего года в статье "Жизнь взаймы" мы рассказали об удачливом, но в принципе заурядном мошеннике, который умудрился построить свою финансовую пирамиду уже в наше время, после различных "Властилин" и "МММ". Ничего удивительного нет в том, что его деятельность на ниве облегчения карманов своих ближних оказалась вполне успешной: в качестве наживки Окунев (так он назван в статье) использовал вечное желание граждан подзаработать.

Вкратце история такова: чета Окуневых (супруга принимала активное участие в деятельности главы семьи) занимала крупные суммы денег у своих соседей и знакомых для развития производства. Когда приходил срок возврата очередного кредита, Окуневы занимали деньги у следующего заимодавца и возвращали их первому. Но потом то ли жадность, то ли реальная экономическая ситуация привели к тому, что семейная пара прекратила выплаты всем своим кредиторам. Напрасно прождав по нескольку месяцев, все, кто давал Окуневым деньги и не получил их, стали обращаться к помощи милиции, суда — словом, стали искать защиты своих прав у государства.

Вот тут, собственно, и начинается самое интересное в этой истории. По логике вещей и по закону в случае принятия судом решения о возмещении ущерба пострадавшим все движимое и недвижимое имущество должника, все его ценности, наличные деньги и активы должны быть описаны, учтены, затем реализованы. Из полученных средств и возвращаются долги, а также оплачиваются судебные издержки. Кроме того, свои 7 процентов получает служба судебных приставов, которая и призвана законом совершать все эти действия. Само собой разумеется, что все эти сложные манипуляции с имуществом должника она обязана, во-первых, производить так, чтобы ни один из законов РФ не был нарушен, а во-вторых, производить их быстро, имея в виду восстановление справедливости скорейшим образом.

Так в теории. На практике, по крайней мере в деле Окунева, все получается несколько иначе. Вот один из характерных примеров. Должник, господин Окунев, имел в собственности пять единиц огнестрельного оружия. Три нарезных карабина калибра 7,62 мм и два охотничьих ружья, одно из которых фирмы "Зауэр" представляет собой особую ценность. Общая стоимость всех стволов приближается к 50 тысячам рублей. Вполне естественно, что заимодавцы Окунева заинтересовались этим имуществом. И много раз напоминали о существовании этого оружия судебному приставу-исполнителю Лескову. Но как-то странно Лесков реагировал на эти напоминания. Однажды он даже заявил взыскателям, что никакого оружия у Окунева нет. Тогда один из обманутых людей смог добыть официальный документ — опись оружия, принадлежащего должнику. Вот тут Лескову деваться было уже некуда. И он издал следующий документ: "Постановление об аресте огнестрельного оружия" от 29.04. 2002 года. Постановить-то он постановил. Но вот арестовать почему-то не получилось. Взыскатели так и не увидели оружия, равно как и денег, вырученных от его продажи. Почему?

Кажется, на это можно дать ответ, если знать содержание еще одного документа: объяснительной записки участкового милиционера района, в котором проживал Окунев. Этот документ помечен 22 августа 2002 года. Вот цитата из него: "...Также без присутствия Окунева был изъят металлический сейф зеленого цвета с пятью ружьями... Изъятие в 2000 году производил судебный пристав Лесков". Где эти стволы сегодня, органы МВД не знают, хотя регистрационная система по идее предполагает точные сведения о месте пребывания огнестрельного оружия. Отсутствие сведений обо всех пяти стволах подтверждает еще один документ, от

29. 09. 2002 года. На сей раз из республиканской прокуратуры: "...проверкой установлено, что согласно постановлению судебного пристава на оружие действительно наложен арест, однако изъять оружие у должника по адресу, указанному в исполнительном документе, не представляется возможным из-за отсутствия последнего".

Конечно, вполне вероятно, что Лесков не изымал оружия в 2000 году. Ведь объяснение участкового милиционера составлено со слов жены Окунева, лица, само собой заинтересованного в сокрытии имущества своего мужа. Но и в этом случае совершенно не понятно, почему только спустя два года после постановления суда о наложении ареста на имущество Окунева Лесков издал свое постановление об аресте оружия? Ведь, получив в производство исполнительные листы, судебный пристав просто обязан немедленно собрать сведения о принадлежащем должнику имуществе и принять все меры к его сохранности. Во всяком случае, если он руководствуется "Законом об исполнительном производстве", а не какими-то иными соображениями.

В период подготовки первого материала об этом деле, в июне, очень хотелось поинтересоваться мнением самого судебного пристава-исполнителя Лескова. Не удалось. Он проводил свой отпуск в Таиланде. Впрочем, в этой истории пропали не только несколько ружей. Было и исчезновение принадлежавшего Окуневу автомобиля ценой 284 тысячи рублей. И неожиданное его появление, и новая оценка, по которой он стоил уже в три раза меньше, и продажа машины через подставное лицо той самой фирме, которая проводила эту оценку, и многое другое. Так что вопросов к Лескову много. Пока же многочисленные кредиторы Окунева уже больше трех лет не могут получить свои деньги.