Военные в мирное время похожи на инопланетян, рассредоточенных по земле и замаскированных под людей. С виду такие же, а внутри одна мысль: враг не дремлет. Обычный человек в любом иностранце видит шанс съездить за границу бесплатно, пожить в чужой гостеприимной семье и привезти домой кучу подарков. Совсем о другом думают военные. Они смотрят на иноземного гостя, как на потенциального врага, претендующего либо на часть нашей земли, либо на военную тайну. И если земные военные знают про тайные замыслы много, то военные летчики обладают двойным знанием, ведь обзор мира у них больше. Разоблачить всех врагов государства в рамках одной статьи невозможно. Но обсудить реальную угрозу с командиром 159-го авиационного истребительного полка гвардии Андреем Макаревичем — задача достижимая. Итак, от чего же мы больше пострадаем: от спирта или от внешних врагов? Перед вами интервью с полковником Макаревичем, добытое с помощью удачной разведки корреспондента "Карельской Губернiи".

Враг не дремлет

— Андрей Владимирович, вам сверху видно все, так расскажите, каков он, образ современного врага?

— Да, внешне у нас все спокойно, хорошо, тихо. До поры до времени, скажу я вам. Есть громадная страна с громадными ресурсами, которую уже 15 лет разворовывают, и, казалось бы, уже и разворовывать-то нечего.

— Есть такая профессия — Родину расхищать…

— Да, есть, есть. Вожжи, которые были отпущены Борисом Николаевичем, до сих пор никто ухватить не может. За это время создана система расхищения государства. Завели механизм, который остановить сейчас очень сложно. Делаются слабые попытки остановить процесс, но в Москве есть ребята, которые мешают. Они уже не думают, что все кругом принадлежит государству. Забыли. Думают: "Все мое, мое".

— Вернемся к образу врага.

— Хорошо, вернемся к образу врага. Разберем Европейскую часть планеты: Европа перенаселена. Африка, арабы, китайцы всегда помогут с населением любой стране. Однако ресурсы Европы исчерпаны. Где их взять? Но есть большая страна Россия. И можно покуситься на нее. В последнее время все имеют к нам какие-то территориальные претензии: Япония торгуется с островами, Финляндия задумалась о своих исторических землях. Территориальные претензии могут возникнуть у Польши, Латвии, Эстонии. Если вспоминать, кому что принадлежало в позапрошлом веке, можно все раздать. Если все время обороняться, то все время будут бить. Пока первым не ударишь, не зауважают.

— То есть надо показывать всем зубы? Или на вашем языке — состояние боеготовности?

— Есть у нас в стране люди, которые носят погоны, в задачу которых входит оборона от внешних "потенциальных врагов" государства российского. И поверьте мне, подавляющее большинство задарма хлеб не ест. Даже при нынешних трудностях, которые испытывает армия, они способны правильно решать вопросы войны и мира. Женщины и дети могут спать спокойно.

Душа самолета

— Давайте вернемся от войны к миру. Ваш полк признан лучшим в стране. Трудно управлять не только самолетным хозяйством, но и всем гарнизоном Бесовец?

— Я иногда себя чувствую главным кочегаром Бесовца.

За те десять лет, что я командую полком, приходилось и уголь разгружать, когда гарнизон замерзает, и дороги ремонтировать, и решать множество бытовых вопросов. На командовании гарнизона ответственность за 2300 человек.

— Но самолеты вы любите больше, чем лопату кочегара?

— Конечно.

— В фильме "Авиатор" герой самолеты гладит, разговаривает с ними. У вас есть такие

интимные отношения с техникой?

— Ну, иногда я перед вылетом говорю самолету: "Не подведи, друг".

— А как думаете, у него есть душа?

— Конечно. В каждой вещи, если она сделана с любовью, заложена частичка создателя.

— В вашем парке хорошие самолеты? Вообще, сколько длится жизнь среднестатистического самолета?

— Зависит от износа. Можно и за пять лет угрохать машину. А есть такие, что и после десяти лет полетов выглядят как новенькие. Наши все 87-88 годов. Любовью нашего инженерно-технического состава им подарена вторая жизнь.

— А жизнь пилота тоже зависит от износа? Какие органы изнашиваются у пилотов быстрее всех?

— Профессия пилота связана с большим риском. Как и у всех людей, раньше всего сдает сердце.

— Многие гражданские боятся летать. Как преодолеть эту боязнь?

— Боязнь эта заложена в природе человека, но надо на уровне сознания определить степень опасности. Если настроишься на мысль, что нет никакой угрозы, то боязнь проходит. Я в детстве летал и не боялся самолетов, потому что видел, как от взрослых исходит спокойствие, — и не чувствовал никакой опасности.

— А летчики не то что не боятся, а еще и рвутся в небо. Это действительно такой наркотик?

— Да, небо — наркотик. Не за деньги люди летают. Зарплату летчика, как и всех военных, большой назвать нельзя.

Наши "Витязи"

— Тяжело летчику на пенсии? Ведь привык к небу, а на земле только в охрану или в сторожа.

— Конечно, не у дел быть неприятно. Но поспорил бы, что наши работают только в сторожах и в охране. Есть и частные предприниматели. В Москве, например, работает частный клуб "Русский бильярд", его хозяин — бывший летчик. Там собираются не только пилоты, но и столичные знаменитости. Есть много примеров и в Карелии, когда умственный и нравственный потенциал "бывших военных" оценен по достоинству.

— Летная пенсия хорошая?

— Какое там хорошая. Конечно, она выше, чем у любой бабушки, но не такая, как зарплата у многих чиновников. Пилоты управляют машиной, которая стоит миллионы долларов, а получают за свой труд копейки. Да что там говорить, знаменитый летный отряд "Витязи", который представляет Россию на всех авиасалонах, показывая фигуры высшего пилотажа, почти без привилегий. Многие ребята без квартир. Кстати, наш полк — поставщик пилотов для "Витязей". Половина там наших.

— Скажите, зачем в ядерный век "мелкая" техника, если одним нажатием клавиши можно разнести врага в несколько минут?

— Ядерным оружием воевать — это себе смертный приговор подписывать. Например, нужно урегулировать конфликт в небольшом африканском государстве. А себестоимость этого государства меньше одной ракеты с ядерным носителем. Какой смысл?

— А разве в войне вообще есть смысл?

— В войне — нет, но в защите от войны есть.

— Скажите, легко ли в современной армии получить звание?

— Вы знаете, доходит до абсурда. У нас звания получают по прошествии какого-то срока, механически. Был случай, когда у меня сбежал человек, а пришли бумаги на повышение звания. То есть человек в бегах, его документы переданы в прокуратуру, а я должен подписывать ему повышение.

— Но у вас каковы перспективы стать генералом?

— Пока нет никаких, так как я занимаю полковничью должность. Пока я являюсь командиром полка, я всегда буду полковником. Как и мои заместители всегда будут подполковниками.

— Но что соблазнительнее — стать генералом или командовать полком?

— Я не собираюсь уходить, мне нравится эта работа. Она живая, интересная. Так что побуду-ка еще полковником.

Наша специальность — жена военного

Жены военнослужащих иронично говорят: "Если у тебя муж военный, то у тебя нет мужа". То он на совещании, то на стрельбах, то на сборах, то война, то перемирие. Редкие свидания, переезды, кочевая необустроенная жизнь. В противовес мнению полковника, считающего, что быть женой военного — это большая удача, мы приведем две точки зрения из первых уст.

Анна, жена подполковника:

— Помню, как нас перевели в городок Грязовец. Приезжаем, кругом то, что соответствует названию населенного пункта. А я в кожаном пальто и в сапогах на шпильке. Думаю: боже мой, что я буду делать в этом Грязовце на этих шпильках?! Пришлось купить боты и шлепать по этой грязи. Но самое интересное было впереди: трудоустройство по конкурсу в гарнизонный магазин.

Думаю, если военного не разбудить и не найти ему носки, то он обязательно опоздает на службу и уйдет без носков. Это большой ребенок в форме и при погонах.

Вика, жена майора:

— За годы работы женой военного я научилась собирать контейнер с вещами, как автомат Калашникова. Помню, в Норильске в 30-градусный мороз не могли с маленьким сыном дойти до дома, пурга валила с ног, ползком добирались. Отключение света, минусовая температура в домах — нормальное явление. При этом мужу надо обеспечить крепкий тыл, вести все хозяйство, чтобы он, придя домой в любое время, чувствовал себя комфортно. У тебя одна специальность — жена военнослужащего, но при этом ты должна быть самой лучшей, самой умной, еще и про авиацию поговорить.

5 неудобных вопросов полковнику

1. Это правда, что в авиаотрядах все пьют технический спирт?

— Да, бывает, что ловим тех, кто пьет. Но проконтролировать такой процесс невозможно. Спирт нужен для прочистки деталей, но нельзя проследить, сколько спирта человек вылил на тампон, чтобы протереть. Я думаю, если техник или летчик и сэкономит литр спирта, авиация от этого не обеднеет. Грабят государство не здесь.

2. Как вас за глаза называют подчиненные?

— Не знаю да и знать не хочу. Я не люблю стукачество. И если замечаю, что человек таким способом хочет построить себе карьеру, я от него избавляюсь.

3. Не обижает вас армейский юмор, например, такая фраза: "Как надену портупею, все тупею и тупею"?

— Нисколько не обижает. Я нормально отношусь к анекдотам. Без юмора в ВВС нечего делать.

4. У вас в полку матерятся?

— Иногда матерятся. Мат — это оружие, и его надо применять в крайней ситуации. Я бывал в Тамбовской, Рязанской, Воронежской областях, там на мате разговаривают.

5. Президент Путин одно время залезал на любой военный транспорт. Скажите как летчик: он сам летал или за него летали, и как мужчина: зачем ему это нужно?

— Не думаю, что он сам летает. Ему дается опытный летчик. Как и подводник, как и танкист. Президент не обязан управлять всей техникой страны. А зачем ему это? Думаю, для поддержки своего имиджа и имиджа Вооруженных сил.