Газета Русский Курьер :: Погост напрокат

В наш век рынка и коммерции платить приходится даже за место на кладбище. Аренда могил за границей многих великих россиян почти истекла. Кто поможет сохранить историю?

При жизни наших эмигрантов лишили Родины. Теперь их лишают права на место последнего упокоения.

Сразу несколько громких возвращений на Родину - сначала праха великого Шаляпина, а затем генерала Белой армии Антона Деникина и философа Ивана Ильина, казалось, ставят точку в символическом примирении белых и красных. Но есть у перезахоронений ещё причина. И веская - у могил Деникина и Ильина истекал срок аренды их мест на кладбищах в США и в Швейцарии. Упокоенных, поскольку не удавалось договориться о сроках и размерах продления аренды, ждали принудительное выселение и кремация. Примерно по такой же схеме в Россию могут вернуться балерина Анна Павлова, поэт Александр Галич, шахматист Александр Алёхин.

Когда Алена Галич-Архангельская добралась до кладбища в Сен-Женевьев-де-Буа под Парижем, на могиле отца - поэта и барда Александра Галича она увидела зеленый треугольник. Выведенный мелом, он жирно перечеркивал цитату-эпитафию из Евангелия: "Блаженны изгнанные за правду..." И внушал нехорошие предчувствия. Дочь стерла пугающий знак. Почти сразу к ней подошел служащий и попросил не нарушать заведенных порядков погоста. Еще строже ее встретили в администрации:

- Это вы скоро год не платите за содержание могилы?

И хотя женщина с задержкой погасила долг, зеленый треугольник на захоронении поэта и барда русская администрация кладбища восстановила.

Число таких треугольников, означающих, что за место плохо платят, в Сен-Женевьев-де-Буа, насчитывающем до 10,5 тысячи русских захоронений, постоянно колеблется в пределах 2,5-3 тысяч. Поменьше - до 2 тысяч могил - помечены красными треугольниками. Их еще называют вымороченными - подлежащими скорому освобождению, поскольку за места не вносится плата и никто за ними не ухаживает. Хуже того. У входа на кладбище регулярно вывешиваются длинные списки тех, кто своей могилы скоро лишится, так как плата за место и срок аренды заканчиваются. В черных списках значатся как узнаваемые имена - Дмитрий Мережковский, Александр Галич, Матильда Кшесинская, князья Юсуповы, Петр Струве, первая русская звезда мирового кино Иван Мозжухин, так и имена, составляющие историю страны - Рябушинские и агент ГПУ Шурик Адлер, власовцы и русские участники французского Сопротивления, "Атаман А.Богаевский с казаками" и "Фрейлина двора императора Николая II Магдалена Голубицкая". Над ними, всем некрополем, ставшим русским мемориалом в эмиграции, нависла угроза выселения. Неубираемые могилы (а их все больше - царская эмиграция, часто обреченная на одиночество, вымирает) и арендуемые места доживают последние годы.

Как знамение русская община Франции восприняла два жутких урагана 1999 и 2003 годов, обрушившихся на Париж и его предместья. Стихия сильно повредила могилу Рудольфа Нуреева, был пополам расколот крест на могиле князя Юсупова, того, что убил Распутина, задела святые для русских людей захоронения - Ивана Бунина, Андрея Тарковского, Александра Галича. Погост почти сразу привели в божеский вид, но русские могилы - не все, не сразу и исключительно благодаря пожертвованиям прихожан. Благодаря им кладбище в Сен-Женевьев-де-Буа сохраняет свое место в истории как последний приют для великих изгнанников.

Однако время меняет правила игры. Когда-то, в начале 20-х, дочь американского миллионера Дороти Паджет, окончив Институт благородных девиц русских княжон Веры и Елены Струве, спросила, чем она могла бы им помочь? Дамы попросили открыть приют для бездомных стариков-эмигрантов, ютившихся по подвалам парижских пригородов. Благодарная миллионерша, презрев модные тогда виды благотворительности - покупку бейсбольных или футбольных клубов, а также переживавших бум домов моды, выкупила под дом призрения особняк наполеоновского генерала в Сен-Женевьев-де-Буа, ставший собственностью русской общины Франции. Вот только кладбищенскую землю по французским законам того времени приобретать было нельзя - только вносить щадящую арендную плату. Возникшее как жест благодарного мецената самое большое русское кладбище Франции так и живет - на пожертвования. Взносы на содержание могил несут родные умерших и прихожане местного храма - от 250 евро в год за место. Правда, финансовый ручеек с вымиранием и распылением эмиграции пересыхает. И если средств на известные миру захоронения хватает, то на могилах простых смертных давно появились и множатся зеленые и красные треугольники. Они примерно на треть испещрили кладбище. Еще до трети захоронений переданы в распоряжение городского муниципалитета, и в них покоятся местные жители. Так, могилы Андрея Тарковского и Виктора Некрасова, бывшие на русской стороне, теперь находятся на французской. Муниципалитет регулярно прирезает бесхозные, то есть неоплачиваемые участки. Ситуация усугубляется и ростом цен за аренду земли, которая становится почти непосильной ношей для русской общины.

Еще сложнее ситуация с арендуемыми местами в могилах. Одни, например, места для праха Матильды Кшесинской и Александра Галича, были приобретены во временное пользование, поэтому по закону контракт может быть расторгнут в любой момент, "когда в склепе возникнет адресная необходимость". Попросту, балерина и поэт похоронены в чужой могиле, сданной напрокат до востребования. Если место не выкупить, то рано или поздно речь пойдет о перезахоронении их праха и праха тысяч соотечественников. Как ни цинично это прозвучит, но их ждет участь пользования погостом напрокат.

В 90-е годы, когда встала угроза перезахоронения или кремации многих упокоенных на Сен-Женевьев-де-Буа, ее попытался разрешить фонд Галича "Отчий дом". Его учредители - бывший министр иностранных дел РФ Андрей Козырев, политики Константин Боровой и Аркадий Мурашев - настаивали на сохранении могилы Галича и самого некрополя-мемориала в первозданности.

- Сегодня я не могу выйти на этих людей, - говорит Алена Галич-Архангельская. - Они общаются через помощников. А те, когда слышат мой голос, ссылаются на занятость боссов.

Галич-Архангельская, взвалившая дела фонда на свои плечи, обратилась за помощью в правительства Москвы и Московской области. Ее идея - передать французам в аренду московские или подмосковные земли в обмен на аренду земель кладбища Сен-Женевьев-де-Буа. "Надо обсуждать", - тоже через помощников передал бывший заместитель мэра Москвы, а ныне губернатор Ивановской области Михаил Мень. Однако вскоре после перезахоронения в Донском монастыре генерала Деникина и философа Ильина стал распространяться другой слух. Поскольку на идущих переговорах между Москвой и Парижем по поводу судьбы русского культурного наследия во Франции не удается найти решение, устраивающее обе стороны, то как запасной вариант на уровне МИД обсуждается идея перезахоронения части эмигрантов в Троице-Сергиевой лавре.

- Дикая идея, - возмущается Галич-Архангельская, - почему не перенесут прах Сергея Рахманинова из Америки? Он хотя бы об этом просил. Почему обязательно надо трогать то, что есть часть отечественной истории? И трогать ее так, чтобы безвозвратно разрушать?

- Только не делайте из нас монстров, - просит один из авторов превращения знаменитого погоста в историко-культурный мемориал, директор Института диаспоры и интеграции Константин Затулин. - Между президентами Путиным и Шираком достигнута договоренность о сохранении за Сен-Женевьев-де-Буа статуса памятника культурного наследия России. Вот как мы его сохраним - открытый вопрос.

Авторы проекта предлагают три варианта создания мемориала. Первый подразумевает приведение кладбища в порядок, что обойдется стране в 2-3 млн. евро. Второй - вдобавок к первому включает еще строительство музея русской эмиграции, что удорожит проект до 4-5 млн. евро. И, наконец, третий - создание полноценного историко-культурного мемориала с комплексом гостиниц, ресторанов, музеев и храмов для туристов и религиозных паломников. Этот проект оценивается в 18-20 млн. евро. На его осуществление замахнулась мэрия Москвы. Однако, проведя удачные переговоры с муниципалитетом Сен-Женевьев-де-Буа, заинтересованным в инвестициях, мэрия Москвы столкнулась с юридической коллизией.

Статья 122 федерального закона, разграничивающего полномочия между властями центрального и местного уровней, запрещает регионам самостоятельную опеку памятников федерального значения, тем более за границей. На пересмотр закона, инициированный мэрией столицы, уйдут годы. Не желая терять время, инициаторы создания мемориала обратились с просьбой о помощи в Фонд Владимира Потанина, к Роману Абрамовичу и в "Газпром". Однако, как и в случае с фондом "Отчий дом", новые русские меценаты повторяют чиновную схему общения с сирыми и убогими. Они адресуют просителей к своим помощникам, которые просят перезвонить через неделю, месяц, три...

- Я понимаю, что некоторые захоронения, например в Херцог-Нови (Черногория), будут безвозвратно утеряны, - говорит Константин Затулин, - в той же Черногории русское кладбище съедает курортная зона. Придется смириться и с возвращением в Россию некоторых одиночных захоронений из США, Канады, Польши и других стран. Но Сен-Женевьев-де-Буа - это наш исторический шанс снять с души грех за братоубийственную войну ХХ века. Покаяние, если хотите.

Тем не менее слухи о перезахоронении великих изгнанников в Троице-Сергиевой лавре обретают конкретные очертания. Так, неудавшаяся эпопея 2000 и 2001 годов по возвращению праха балерины Анны Павловой из крематория "Голдерс грин" в Лондоне может повториться. За балериной по-прежнему зарезервирован участок на Новодевичьем кладбище столицы. Хотя пока Академии русского балета Санкт-Петербурга удалось "отбить" великую землячку: она, родившись в Петербурге, не жила в Москве, мировую славу обрела, живя в Лондоне. Но перед открытием в 2006 году памятника Павловой в Москве фонд ее имени собирается повторить попытку перезахоронения праха балерины. Теперь, возможно, в Троице-Сергиевой лавре.

Нерешенной, несмотря на обещания главы ФИДЕ Кирсана Илюмжинова, остается и проблема ухода за могилой первого российского чемпиона мира по шахматам Александра Алёхина.

- Недавно я была в отпуске в Париже и заходила на кладбище Монпарнас, - говорит москвичка Лариса Бондаренко. - После получаса поисков могилы Алёхина, думала не найду ее. Когда устала и остановилась, заметила табличку "Захоронение оформлено и охраняется ФИДЕ". Чуть не прошла мимо: все заросло сухостоем. Как же стало не по себе, когда поняла, что могила почти сровнялась с землей. Рядом, кстати, ухоженное захоронение Петлюры. Их двое, известных русских, в этом модном и самом дорогом некрополе Парижа.

И вот после переноса в Россию праха генерала Деникина и философа Ивана Ильина в МИД РФ рассматривают и такой вариант: если с ФИДЕ не удастся урегулировать проблему безнадзорности могилы Алёхина, то перезахоронение его праха в России "не исключено". В русской общине Сен-Женевьев-де-Буа по этому поводу, как и по поводу ожидаемого исторического покаяния Родины перед изгнанниками, слагают самые мрачные шутки. Три старушки из вымороченных могил заспорили о том, кому и куда предстоит разъезжаться. "Мой муж был поэтом в России". "А мой, - говорит другая, - генералом". "А мой...", - начала третья. "Ты же незамужняя! - перебили ее соседки. - А на нашу Родину изгоняют только знаменитостей".

Фёдор Шаляпин. В 1984 году по настоянию родных прах певца перенесён из Парижа в Москву на Новодевичье кладбище.

Иван Шмелёв. В 2000 году писатель и его супруга перезахоронены в некрополе Донского монастыря Москвы.

Генерал Белой армии Антон Деникин. В 2005 году его прах вместе с прахом жены привезён и упокоен в Донском монастыре Москвы.

Философ Иван Ильин. В 2005 году также с супругой упокоен в Донском монастыре Москвы.

Композитор Сергей Рахманинов (похоронен под Нью-Йорком, США).

Первый российский чемпион мира по шахматам Александр Алёхин (Монпарнас, Париж).

Поэт и бард Александр Галич (Сен-Женевьев-де-Буа, Франция).

Поэтесса Зинаида Гиппиус (Сен-Женевьев-де-Буа, Франция).