Газета Русский Курьер :: Шагреневая Русь

Партнеры:

Счетчики:

Шагреневая Русь

Остановить процесс вымирания России пытаются отдельные инициативы губернаторов и комплексные федеральные программы. Политики, писатели и простые граждане предлагают собственные рецепты увеличения населения страны. В стороне от этих поисков остаются только профессиональные демографы. Почему? Потому что знают: средств, способных остановить и обратить вспять депопуляцию, пока просто нет.

В любой стране в любую эпоху демографическая ситуация определяется тремя факторами: рождаемостью, смертностью и миграцией. Из них почему-то наибольшей популярностью у спасителей России пользуется первый - практически все проекты и инициативы сводятся к мерам стимулирования рождаемости. Парадокс, однако, в том, что эта самая стимуляция либо вообще не работает в нужную сторону, либо меняет ситуацию в противоположную.

Франция, первая в мире столкнувшаяся с подобными проблемами, уже около 100 лет проводит политику поощрения рождаемости, расходуя сейчас на эти цели около 50 млрд. долларов в год. За это время коэффициент суммарной рождаемости (число детей, рожденных среднестатистической женщиной за всю жизнь) упал с 3 до 1,8. Конечно, во Франции этот показатель все-таки выше, чем в любой другой стране Западной Европы (хотя и ниже, чем нужно для простого воспроизводства населения). Но ни для кого не секрет, что это первенство обеспечивается, прежде всего, высокой долей в населении Франции выходцев из арабских и африканских стран.

С 2000 года общее число рождаемости в России ежегодно увеличивается, создавая иллюзию возвращения к дореформенным показателям. Демографы, впрочем, настроены скептически: на самом деле население России не воспроизводит себя с 1964 года. Нынешний всплеск обусловлен отчасти вступлением в детородный возраст относительно многолюдных поколений первой половины 80-х, отчасти "отложенными" рождениями, которые должны были случиться еще в 90-е, если бы потенциальные родители не испугались экономических трудностей. Возможно, рождаемость еще немного и подрастет, но оснований надеяться, что Россия хотя бы "выйдет в ноль" по естественному приросту населения, нет никаких.

Если по рождаемости Россия находится в одном ряду с самыми благополучными странами Европы, то по показателям смертности и средней продолжительности жизни она уникальна. За все время существования демографической статистики ни разу ни в одной стране не было такого, чтобы продолжительность жизни не росла в течение 40 лет. Случай тем более обидный, что как раз перед этим СССР практически догнал по этому показателю страны Западной Европы. Однако в них продолжительность жизни, потоптавшись на месте, снова поползла вверх, в то время как в СССР - России она, претерпев ряд резких колебаний, сегодня оказалась ниже, чем в 1965 году. Отставание от Европы связано не с детской смертностью (как практически во всех странах, продолжительность жизни в которых сходна с российской), а с необычайно высокой смертностью нестарых людей, прежде всего мужчин.

Понять, почему мы отстаем от Европы, будет легче, если сформулировать этот вопрос по-другому: что позволило ей 40 лет назад уйти в отрыв? Ответ: новая концепция здравоохранения, ставящая во главу угла не поголовные санитарно-принудительные меры (прививки, прием витаминов и т. д.), а активную заботу каждого члена общества о собственном здоровье (и шире - о безопасности) при абсолютном приоритете прав пациента. В России ни врачебное сообщество, ни общество в целом до сих пор не приемлют такой модели взаимоотношений. Переносить грипп на ногах, садиться за руль пьяным, активно курить - до сих пор социальная норма, а право выбора врача и клиники считается привилегией богачей. Врачебная корпорация отчаянно сопротивляется даже самым умеренным проектам реформирования системы здравоохранения. В результате беспрецедентное (почти в семь раз за пять лет) увеличение бюджетных расходов на медицину не привело к сколь-нибудь заметному снижению заболеваемости и смертности. Изменить такое положение можно и просто необходимо. Но не законами или федеральными программами. Надо менять массовые социально-психологические установки.

В первой половине 90-х естественная убыль населения частично (в отдельные годы - почти полностью) компенсировалась иммиграцией. В лице мигрантов Россия ежегодно получала не просто сотни тысяч новых жителей - подавляющее большинство их составляли люди здоровые, экономически активные, не претендующие на социальные гарантии. Можно только удивляться, что страна, теряя население и сильно тревожась из-за этого, в то же время возводила все новые и новые административные барьеры на пути мигрантов. Доводам специалистов облаготворном влиянии иммиграции на экономику и демографию России противостояли совершенно дикие представления о "ползучей экспансии", "эрозии нации" и даже "грабеже России" (под которым понимался перевод мигрантами на родину части заработанных в России средств).

Разумеется, массовая иммиграция всегда представляет собой не только ресурс, но и вызов - о чем прямо говорит, например, крупнейший российский демограф, руководитель Центра демографии и экологии человека Анатолий Вишневский: "Пока количество таких иммигрантов невелико, они достаточно быстро ассимилируются местной культурной средой, растворяются в ней. Когда же число иммигрантов становится значительным, а главное, быстро увеличивается, и они образуют в странах прибытия более или менее компактные социокультурные анклавы, ассимиляционные процессы замедляются, и возникают межкультурные напряжения". Вспомните знаменитые "чайнатауны" или мусульманские кварталы европейских городов.

Россия до сих пор практически не знала такого феномена. И, видимо, уже не узнает: пока специалисты убеждали политиков и чиновников в необходимости вменяемой миграционной политики, миграционный поток почти иссяк. Согласно официальной статистике, в 2003 году чистый миграционный прирост населения страны составил всего 35 тысяч. Разумеется, никто (включая чиновников, отвечающих за регулирование миграции) не считает эту цифру полной: легальная иммиграция дополняется нелегальной, масштабы которой известны приблизительно. Но и косвенные методы оценки подтверждают: массовая миграция завершилась, все, кто хотел уехать в Россию, уже уехал. Реальный ежегодный приток иммигрантов вряд ли превышает 100 тысяч. В то время как для простого поддержания численности населения на нынешнем уровне нам нужны более 700 тысяч иммигрантов в год, и 1,2 - 1,3 миллиона через четверть века.

А так ли уж необходимо эту численность поддерживать? Во второй половине XVIII века население Российской империи (занимавшей значительно большую площадь, чем нынешняя РФ) составляло 36 млн. человек. Первая всероссийская перепись 1897 года насчитала в нынешних границах страны около 68 млн. Вопреки модным ныне концепциям "критически низкой плотности населения" этого количества людей вполне хватало для поддержания территориально-политического единства страны, разрушить которое не смогла даже катастрофа 1917-20 годов.

Впрочем, и в нынешнем мире Россия - отнюдь не рекордсмен низкой плотности населения. 145 млн. ее обитателей занимают 17 млн. квадратных километров. Получается в среднем 8,5 человека на квадратный километр. Для сравнения: около 30 млн. канадцев живут на 10 млн. кв. км (3 человека на квадратный километр); около 20 млн. австралийцев - на 7,7 млн. (2,5 человека на квадратный километр). И там, и там население - как и в России - распределено крайне неравномерно. И если Австралия окружена морями, то Канада имеет длинную сухопутную границу с густонаселенной, богатой, склонной к экономической и культурной экспансии державой. Почемуто там это никого не пугает.

Автор: Борис Стафилин

Газета №505, рубрика: инсайдер