Тысячелетие первого летописного упоминания о Ярославле – повод снова вспомнить о том, какое значение в становлении российской государственности имела земля, на которой мы живем.
В мае 1913 года, в момент встречи императорской семьи в Ярославле, архиепископ Ярославский и Ростовский Тихон обращался к пастве с такими словами: «Триста лет тому назад промысел Божий судил граду Ярославлю иметь важное благодетельное значение в судьбах нашего отечества. В смутное время здесь окончательно сформировалось и отсюда двинулось для освобождения Москвы знаменитое ополчение Минина и Пожарского. В Ярославле действовало тогдашне временное правительство. Сюда же направился из Костромы и царь Михаил Федорович, по избрании своем на царство, и пробыл здесь, в древней обители боголепного Преображения Господня двадцать шесть дней. Отсюда были отправлены его первые царские грамоты…»
Почти сто лет, минувшие с того дня, позволяют нам дополнить это значение Ярославля новым знанием о самом владыке Тихоне, которому с момента произнесения той приветственной речи до начала мученического патриаршего служения оставалось только три с половиной года.

ЦИТАТА 1: «Господь не перестает являть милости Свои Православной Русской Церкви. Он дал ей испытать себя и проверить свою преданность Христу и Его заветам не только во дни внешнего ее благополучия, а и во дни гонений… Многажды беспощадно опускается на ее озаренный смирением лик бич от враждебной Христу руки, и клеветнические уста поносят ее безумными хулами, а она по-апостольски – в тщету вменяет горечь своих страданий, вводит в сонм небожителей новых мучеников и находит утеху для себя в благословении своего небесного Жениха: «Блаженны вы, когда вас будут поносить, и гнать, и всячески злословить за Меня. Радуйтесь и веселитесь».
Из письма Патриарха Московского и Всея Руси Тихона. 1918 год.

ЦИТАТА 2: Великое благо – свобода, если она правильно понимается, как свобода от зла, не стесняющая других, не переходящая в произвол и своеволие. Но такой свободы вы не дали: во всяческом потворстве низменным страстям толпы, в безнаказанности убийств и грабежей заключается дарованная вами свобода. Все проявления как истинной гражданской, так и высшей духовной свободы человечества подавлены вами беспощадно… Это ли свобода, когда никто не может высказать свое мнение открыто, без опасения попасть под обвинение в контрреволюции?..
Не наше дело судить о земной власти. Всякая власть, от Бога допущенная, привлекла бы на себя наше благословение, если бы она воистину явилась «Божиим слугой» на благо подчиненных, и была «страшна не для добрых дел, а для злых» (Рим. 13,3)…»
Из письма Патриарха Московского и Всея Руси Тихона членам Совнаркома. 1918 год.

Жребий пастыря

АРХИЕПИСКОП ТИХОН
Читатель скажет, что всё это «дела давно минувших дней». Действительно, в нынешнем году исполняется 140 лет со дня рождения и 75 - со дня кончины Святейшего Патриарха Тихона. Но, вчитываясь сегодня в тексты его обращений к пастве, видишь такую настоящую тревогу о людях, такое искреннее стремление облегчить их страдания и утешить их, такую крепость духа, что поневоле начинаешь искать что-то подобное в современном мире. И не находишь.
Ярославскую кафедру владыка Тихон занимал с 1907 по 1914 год. Этому времени предшествовало служение в сане епископа Холмско-Варшавской епархии, а затем назначение епископом Алеутским и Аляскинским. Владыка Тихон был одним из тех российских пастырей, усилиями которых началось строительство первых православных храмов в Соединенных Штатах Америки. В частности, труды будущего патриарха привели к тому, что 22 мая 1901 года на 97-й улице Нью-Йорка был заложен первый камень Свято-Николаевского собора, а позднее в Чикаго на средства богатых американцев был построен прекрасный Свято-Троицкий собор.
Так же, как тогда, во время служения на далеком западе он совершал свои пастырские путешествия по всему неласковому северному краю – то на пароходике, то на «байдаре», а то пешком по тундре, - так и теперь он ездил по ярославскому краю. Служил литургии в самых отдаленных храмах, интересовался повседневной жизнью приходов, был прост и искренен в общении. Один из его сотрудников вспоминал такой случай: «В один из многочисленных объездов своей довольно обширной епархии владыка Тихон заехал в какую-то пошехонскую глушь, в дебри, и посетил находящийся здесь приходской храм, священником в котором состоял семинарист, только недавно получивший духовное звание и женившийся. Естественно, что появление в такой тмутаракани маститого и заслуженного архиепископа, хотя и известного своим благодушием и милостивым нравом, произвело «целое землетрясение». Осмотрев храм, владыка по обычаю посетил домик батюшки и угостился предложенным скудным деревенским яством… Выпил, чтобы не обидеть радушных хозяев, и стопку. Поговорив о деле, владыка, ввиду предстоящего дальнего пути, стал собираться. Когда он вышел в сени, здесь, по старой русской традиции, появилась снова молодая матушка со стопкой, которую она держала трясущимися руками на тарелке: «Посошок – на дорогу!». И батюшка, и матушка, низко кланяясь, просили владыку «не побрезговать». Умиленный радушием бесхитростных юных хозяев, архипастырь взял стопку, и пригубив, почувствовал, что это какая-то гадость, поморщился и произнес от неожиданности: «Горько». Услыхав это знакомое, еще недавно так часто слышанное ею слово, молодая матушка, приняв его за известный символический призыв, радостно и порывисто кинулась к своему молодому мужу и, крепко обняв, поцеловала его, оторопевшего от неожиданности. Он и все присутствовавшие при проводах до невероятности смутились. Не смутился только один владыка. «Вот так и живите», - промолвил он при виде этой нежной пары, поцеловал их сам, благословил и уехал».
…Когда в 1914 году пришло известие о назначении Тихона архиепископом Литовским и Виленским, ярославцы восприняли его с горечью. «Неподражаемая простота Ваша является замечательным соединением обширного понимания вещей и самой широкой терпимости к людям, глубокого христианского смирения и досточтимого сознания своего человеческого и пастырского достоинства», - писали в прощальном адресе именитые жители Ярославля. Так вышло, что и в судьбе той России, и в судьбе ее будущего архипастыря 1914--й был последним мирным годом.
А в июне 1917 года архиепископ Тихон был избран митрополитом Московским и Коломенским. «Богословский вестник» писал: «Европейски просвещенный архиепископ Тихон на всех местах своего епископского служения проявил себя независимым деятелем высокой честности, твердости и энергии, и одновременно человеком большого такта, сердечным, отзывчивым… Замечательно, что при всей эмоциональности, которую иногда принимало обсуждение кандидатов на избирательном съезде, никто не мог бросить даже и тени чего-либо компрометирующего на личность архиепископа Тихона».
ПАТРИАРХ ТИХОН
Московская патриаршая кафедра появилась в 1589 году, при царе Федоре Иоанновиче, который, по благословению константинопольского патриарха, вручил символ патриаршей власти – посох святого митрополита Петра – одному из трех достойнейших кандидатов, - митрополиту Московскому Иову. Спустя столетие, в 1700 году, Петр Первый, желая сосредоточить в себе всю российскую власть, в том числе и духовную, упразднил патриаршество. Более двухсот лет церковными делами управлял учрежденный им Святейший Синод.
Однако в 1917 году, в «век растерянности и раздора» православные иерархи вновь напомнили о необходимости вернуть России патриаршество. «Святейший отец народа православного» мог стать той доброй силой, которая помогла бы вернуть отечеству мир. Ведь в тот момент русская православная церковь насчитывала более ста миллионов прихожан, около двухсот тысяч священноцерковнослужителей, 78 тысяч храмов… Решение о восстановлении патриаршества было принято участниками первого Церковного Собора в августе 1917 года. Избранник был назван 5 ноября, в переполненном храме Христа Спасителя, где свидетелями жребия были тысячи людей. Сама процедура совершения жребия заслуживает отдельного описания.
После совершения часов митрополит Киевский и Галицкий Владимир в алтаре написал на трех пергаментах имена трех кандидатов на патриарший престол, определенных ранее большинством голосов Церковного Собора. Каждый из пергаментов митрополит затем свернул в трубочку, надел по резиновому кольцу и вложил их в особый ковчежец. Затем встряхнул его и перевязал тесьмой, концы которой были запечатаны сургучной печатью. Этот ковчежец вынесли на солею и поставили перед чудотворной Владимирской иконой Божией Матери. По окончании литургии митрополит Владимир вновь взял ковчег, встряхнул его, разрезал тесьму и поднял крышку. В этот момент из алтаря вышел старец – иеромонах Зосимовой пустыни Алексий, долгие годы до этого момента пребывавший в затворничестве. Он долго молился перед чудотворной иконой, а затем вынул жребий. Митрополит Владимир развернул и прочел его: «Митрополит Московский и Коломенский Тихон!» - «Аксиос!» - возгласили тысячи людей ему в ответ. («Достоин!» - греч.)
В ТЕРНОВОМ ВЕНЦЕ
«Ваша весть об избрании меня в патриархи является для меня тем свитком, на котором было написано: Плач, и стон, и горе, и каковой свиток должен был съесть пророк Иезекииль, - сказал владыка Тихон в ответ на сообщение о своем избрании. – Сколько и мне придется глотать слез и испускать стонов в предстоящем мне патриаршем служении, и особенно в настоящую тяжелую годину!» Эти слова, прозвучавшие 5 ноября 1917 года, были пророческими. Прошло чуть меньше года. Декрет об отделении Церкви от государства был воспринят как сигнал к повсеместному уничтожению церкви и ее служителей, к «экспроприации» церковного имущества, к осквернению и уничтожению святынь. Но авторитет патриарха Тихона в народе был так велик, что одного его слова было достаточно, чтобы услышал и верующий люд, и его недруги.
«Все, взявшие меч, мечом погибнут». Это пророчество Спасителя обращаем мы к вам, нынешние вершители судеб нашего Отечества, называющие себя «народными» комиссарами, - писал патриарх Тихон в письме к Совету народных комиссаров осенью 1918 года. – Захватывая власть и призывая народ довериться вам, какие обещания давали вы ему и как исполнили эти обещания? Поистине, вы дали ему камень вместо хлеба и змею вместо рыбы… Вместо аннексий и контрибуций великая наша Родина завоевана, умалена, расчленена, и в уплату наложенной на нее дани вы тайно вывозите в Германию не вами накопленное золото… Вы разделили весь народ на враждующие между собою станы и ввергли его в небывалое по жестокости братоубийство. Любовь Христову вы открыто заменили ненавистью и, вместо мира, искусственно разожгли классовую вражду. И не предвидится конца порожденной вами войне…»
Разговор с властью в подобном тоне редко заканчивается без последствий. Патриарх Тихон был арестован. Стенограммы его допросов, сохранившиеся в архиве Федеральной службы безопасности России, стали основой замечательной книги о нем, вышедшей относительно недавно (семь лет назад) в серии «Жизнь замечательных людей».
По земным меркам одиннадцатый патриарх Всея Руси и первый архипастырь нового времени прожил недолгую жизнь – всего 60 лет. Семь с половиной лет его патриаршего служения были непрерывным восхождением на российскую Голгофу. В его земной судьбе было и то, что сопоставимо с предательством Иуды в земной судьбе Христа. Это действия обновленцев-живоцерковников, появление которых вначале привело к расколу церкви. Выступая в видимом согласии с большевиками, приверженцы «обновления» отвергали церковные уставы, закрывали монастыри, ликвидировали святые мощи… Созвав «Второй Поместный Собор», живоцерковники решили расправиться с патриархом. Это решение члены их делегации и прочли ему в тюремной камере глубокой ночью 8 мая 1923 года. Интересно отметить, что постановление собора о лишении патриарха Тихона сана, звания и монашества было принято при шести воздержавшихся. Среди них были четыре мирянина, один пензенский священник и епископ Филипп Рыбинский…
(И здесь ярославская земля проявила свой независимый нрав. Впрочем, среди тех, кто травил Святителя и тщательно готовил расправу над ним, тоже был человек, которого мы в какой-то мере могли бы считать земляком – Емельян Ярославский (Моисей Израилевич Губельман) был агитатором РСДРП в Ярославле в период первой русской революции).
Однако всем этим испытаниям суждено было завершиться. Слишком велик был авторитет всероссийского патриарха, чтобы большевикам можно было его расстрелять… В адрес Совнаркома со всего мира стекались письма с просьбами и требованиями о его освобождении.
В июне 1924 года патриарх Тихон получил свободу. И почти ежедневно с того момента совершал службы в московских храмах, минуя до поры, до времени лишь те, которые побывали в руках обновленцев. Именно поэтому, как свидетельствовала одна из московских газет того времени, в храме Христа Спасителя «в самое Рождество было не более трехсот человек. А в храме Василия Кесарийского на Тверской, где служил всенощную патриарх Тихон, поместилось не менее пяти тысяч человек, да еще столько же не вошло в храм за переполнением его. И что примечательно: трещал морозище, градусов 16, а ведь не все же 10 000 живут поблизости…»

Публикацию подготовила
Анна Романова