Партнеры:
|
|
|
|
Счетчики:
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Охота на кулакаВ оренбургских степях развернулась тихая крестьянская война
 РЕАНИМАЦИЯ Пять лет назад частные подворья задумывались как способ занять делом крестьян, которые задыхались от безработицы. В 2005-м подворий в Оренбургской области набралось целых 200. И областной департамент занятости населения с согласия Федеральной государственной службы по труду и занятости начал более амбициозную программу "Возрождение кулачества". Принцип рекрутирования в кулаки прост: департамент выдает потенциальному частнику до 30 тысяч рублей на приобретение скота и выделяет средства для найма работников, которые будут получать от 500 рублей в месяц. Деньги для Оренбургской области, где около 45 процентов населения живут в селах, половина из которых вымирает, немалые. Но вначале эксперимент чуть не провалился. Никто не захотел идти в кулаки. Первым, кто отважился переквалифицироваться из безработного в деревенские капиталисты, стал Габдулгалей Сисембин. И вот что из этого получилось. ГАДКИЙ УТЁНОК Кроха-поселок Новый в Кувандыкском районе Оренбургской области - 17 дворов и 100 жителей-казахов, если считать с нарядом пограничников, попал в эпицентр лебедино-аистового переполоха. Пятый год по весне лебеди и аисты залетают в оренбургские степи. Полвека назад, когда их согнали с бывших целинных земель, распахав их под поля, они улетели. Когда же степь опять забросили, птицы робко возвращаются на заросшие сорняком родные берега. И приграничье, с российской и казахстанской сторон, весной выбирается на охоту в озера. Там птиц, как воды. А охотников, безземельных и безработных, чуть ли не больше. Им, как птицам, отступать некуда. Слева - хребты Уральских гор, справа - речка Буртя и каскад озер, впереди - граница с Казахстаном, а позади - Россия. Земли эти почти заброшены. Техника гниет, скот зарезан или угнан ворами в Казахстан, а до Кувандыка, райцентра, 75 километров по разбитому и подтопленному паводком грейдеру, и ни копейки в кармане. Вот и делают села маленький "птичий бизнес". Чуть ли не единственный, кто не охотится на лебедей, Габдулгалей Сисембин. Он богач каких поискать - владелец стада из 12 коров, старенького "Москвича" и трактора, собранного из рухляди. Кулаком по кличке Бай (по-казахски - князь) Сисембин числится с лета 2001 года. В апреле и мае его один за другим оставили батраки. Деревня неохотно, но признает, что массовый уход работяг от Бая, кормившего поселок, случился из-за эколого-идеологических разногласий. Бай осуждает охоту, а люди - его "крепостные" замашки. - Как раб пашешь на него, - говорит Жанар Касенова, - от людей стыдно. Работница ставит условием своего возвращения новый график батрачества - сутки работа, двое - отдых. "Пусть с бычками и коровами договаривается, - усмехается высушенный солнцем и тяжелой работой Бай. - Сами с женой справимся".
Это происходит в долине, где речка Буртя, когда не пересыхает, впадает в Урал и где соединяется несоединимое - горы, степь и лес. И где езда по кочкам вытрясает душу, а лебеди и прозрачная вода примиряют ее с бездорожьем, прямо как необходимость людей с людьми. В день моего приезда первой к Баю вернулась одна из сбежавших батрачек. Женщина, в советском прошлом белая кость - учетчица-бухгалтер, которая первой отважилась прийти в наем, вернулась во двор утром и замесила глину. - Татьяна Федоровна Кульниязова, - вежливо представилась худенькая женщина, пряча руки, вымазанные в глине. Перехватив мой взгляд, объяснила: вот с хозяйкой дом белим. Вслед за ней вышла супруга Бая Анназым Сисембина. Встревоженная и тоже перемазанная в глине, она с тревогой спросила: - Вы по поводу бычка? Муж уехал в райцентр. Узнав, что нет, хозяйка облегченно захлопотала. Принялась в тени двора, заставленного телегами, трактором и бог его знает еще чем, сооружать беседку для разговора. Когда мы сели, наблюдая за индюками, пушащими хвост перед картинно квелыми индюшками, женщина спросила: "Мужа не посадят за то, что общественный бычок сдох?" И не дожидаясь ответа, жена за мужа ответила: "Не сомневайтесь, мы своего бычка отдадим в общественное стадо и перед любой проверкой отчитаемся до копейки. Проверки из центра деревня ждет с упоением косаря. Как когда-то совхоз "Кувандыкский", куда входит поселок Новый, всеми смазанными тракторами томился в ожидании запахов свежескошенного сена. Аромат нового предвкушения в том, что Сисембин - кулак, искусственно выведенный в инкубаторе программы "Возрождение кулачества". А тут такой конфуз: теленок, купленный на общественные деньги, сдох. "ВОЗРОЖДЕНИЕ КУЛАЧЕСТВА" Четыре года назад Сисембин, безработный тракторист, кормился от двух коров, подворья, зарплаты жены-медсестры и детских пособий. Когда в их поселок приехали чиновники из Оренбурга и предложили ему стать владельцем стада коров, их условия Сисембину показались дикими. Желающим предлагалось безвозмездно взять 25-30 тысяч рублей, на них купить десять голов скота и из года в год не сокращать поголовье. Самое соблазнительное - деньги не только не надо возвращать, областной департамент занятости населения еще обещал выделять средства для оплаты наемных рабочих. Сисембин отказался первым. Потом все остальные. Люди не забыли, как под нож бывший совхоз пустил 5 тысяч овец и 140 лошадей, составлявших богатство поселка. Еще около двух тысяч голов скота "бизнесмены" угнали за границу. Вот люди и отмахнулись от нежданных денег, но через "черный ход" за ними выстроилась очередь. Первыми орденские планки, как свидетельство благонадежности, понесли пропитые старики. За ними подтянулась публика, помотавшаяся в Китай за товаром. Эти с азартом гопников предлагали варианты "бизнеса": купить скотину, отчитаться и тут же загнать ее соседям в Казахстан по валютному курсу. Или "заморить" ящуром. Или сдать в аренду за границу. - Нам отступать было нельзя, - говорит директор Оренбургского областного департамента занятости населения Вячеслав Кузьмин.- Деревни приграничья дошли до того, что там рыночные механизмы уже не работали. Народ не верил в свой земельный пай и готов был отказаться от него. В этом случае он вправе претендовать на статус безработного. Представляете, в какую сумму пособий это может вылиться? Подсчитав сумму, которую департамент занятости скрывает, областное руководство решило, что, пока не поздно, деньги, которые придется раздавать как пособия, лучше вложить в создание рабочих мест. Так Габдулгалея Сисембина, у которого было больше всех коров, телят и овец в поселке, против его воли назначили первым кулаком. Степные амазонки Когда из райцентра вернулся хозяин, он про свои успехи за сезон сказал так: - Из зимы вышли. Вот только один бычок из десяти общественных сдох. Теперь деревня сочувствует: "Сдерут с вас три шкуры или в тюрьму засадят". Доводы о том, что деньги эти не общественные, а личные - Сисембина, как и уже выращенный скот, деревенские, как и жена Бая, будто не слышат. Их подозрения только усилились после случая со злополучным падежом быка. Случайно или нет, но в тот же месяц из райцентра перестали поступать деньги на оплату труда батраков. Четверо из них сначала держались. Затем в армию призвали единственного мужчину-помощника. Теперь племянник Сисембиных Нурулбек служит на Тихоокеанском флоте, а три женщины-батрачки говорят, что не моряки и устали бесплатно таскать навоз из-под двенадцати голов скота. Они отказались выгонять в цветущую степь застоявшихся за зиму коров. - Я пока по дому помогаю, - говорит Татьяна Кульниязова, - там посмотрим. Хозяйка обещает, что вместо 800 рублей я буду получать 1000 -1300, но одна со стадом я не справлюсь. БАТРАКИ Выбор у кулака для найма невелик. Есть семь рабочих в полуживом ООО "Кувандыкский", но они за свои места держатся, хотя хозяйство не платит рабочим ни рубля. Оно рассчитывается с ними натурой - пшеницей, сеном, комбикормами, а главное, обещанием пенсии. Поэтому идти к мужчинам с предложением у них поработать, Cисембины считают бесполезным. Они отправляются по опробованному кругу - к еще одной своей бывшей работнице Ханзаде Ташимбаевой. Женщина в резиновых сапогах встретила нас хлопотами на огороде. Обещание повышения зарплаты до 1300 рублей на нее не произвело впечатления. Она вдавила вилы в навозную кучу, расправила плечи: - Всех денег не заработаешь. Мы тут как живем? Жена навоз возит, а муж дома сидит. Если я еще и в поле без смены выйду, кто с детьми останется? Я их только летом и вижу. Зимой они в интернате за 25 километров отсюда учатся. Из глиняного, чисто выбеленного саманного дома вышел хозяин в пузырящихся спортивных штанах. Узнав, о чем речь, он удивился: "Зачем мне в батраки? Мне до пенсии двенадцать... или тринадцать лет?- он обернулся к жене, - осталось" . О десятке лет с лишним он сказал так, будто до пенсии рукой подать. Хотя в одном мужчина прав: старики - кормильцы поселка. Кстати, пенсии выше, чем заработки у батраков. "Нам в глаза говорят: сами разбогатели, а мы на вас за копейки должны вкалывать?" Вернулись мы ни с чем. Теперь кулацкая семья ведет переговоры с поселком о том, чтобы свое стадо из 12 коров (9 купленных на "общественные" деньги, три - прежние) и пяти телят приплода пасти не отдельно, как это делали прошлым летом батраки, а вместе с деревенским стадом. Приплод, или по-местному молодняк, Бай будет пасти сам, посменно с женой и старшим сыном-школьником. Со взрослым стадом морока. Пастух отказывается ухаживать за скотом по 50 рублей с головы в месяц. На большее у деревни нет денег. И приходится ей пасти стадо по очереди: у кого сколько голов, тот столько раз подряд и будет выходить в луга. Арифметика для начинающих - больше всех пасти скот придется новому "эксплуататору". Так кулаки Сисембины нанялись в батраки ко всей деревне. "Пусть делятся", - доносится им в спину злорадство. Опять же нелепое совпадение: только кулаку повышают плату за саманный дом. До получения байских подъемных Сисембины платили 40 рублей за дом. Теперь плата выросла до 150. - Устанут и перестанут, - отшучивается Сисембин. - Пусть не забывают: сегодня я - завтра они. ПЕРЕЛЁТНАЯ ОХОТА Кулацкий эксперимент на казахстано-российской границе так и задумывался. Сначала подъемные даются уцелевшему подворью, а затем, когда оно раскрутится, - его бывшим батракам. Так в ХVIII веке оренбургские степи заселялись казаками. Теперь они прирастают казахами. Батрачки Татьяна Кульниязова и Ханзада Ташимбаева, услышав вопрос о том, не хотят ли они тоже взять 25-30 тысяч рублей подъемных, восприняли его как провокацию. - Вы что, не знаете, что на границе творится? К этому времени уже знал: Бай Сисембин получил телеграмму о том, что у него тяжело заболел родственник, который живет в семи километрах от Нового, но за границей - в Казахстане. Вот он и поехал за 150 километров в город Орск за получением лицензии, чтобы попасть в село, находящееся от его дома через два хребта и речку. Деревня осудила Бая. Все люди как люди: сели на лошадь, махнули через горы, минуя погранпосты, и за полчаса уже в другом государстве, а Сисембин "правильничает". "Куда нам деваться? - спрашивает его жена Анназым. - Мы же на виду". Четыре года назад их семья без проблем перевозила свою продукцию через границу. Однако после выставления пограничных постов границу можно пересекать только в таможенных пунктах. Один из них в 250 километрах от Нового, другой - в 150, что смерть торговле, даже за 75 километров до райцентра не всегда довезешь по бездорожью молоко и масло. Вот и крутится приграничье. В Казахстан обходных дорог много. И наладил было Бай торговлю - масло не прокисало и мясо не тухло. Но опять кулацкая судьба: ни одного жителя Нового из числа мотающихся в Казахстан, как в киоск за сигаретами, пограничники не задержали, хотя застава стоит в поселке, а Сисембин попался на контрабанде первым. Выложил 500 рублей штрафа, еще 500 заплатил за "лишний" груз. С тех пор на предложения односельчан "сделать ходку" реагирует болезненно. Округа же от границы как кормилась, так и кормится. Так десять баллонов знаменитого оренбургского газа (до 200 рублей за штуку) дают 500 - 1000 рублей чистой прибыли с учетом неизбежности дележа с пограничниками. - Знаю я об этом, - признается директор областного департамента занятости населения Вячеслав Кузьмин, - но независимо от того, закроется граница или будет "мягкой", мы хотим создать экономический буфер, каким когда-то были казаки, а теперь могут стать российские казахи. Вот и трясется Сисембин на своем разбитом "Москвиче" за 75 километров до районного центра, стоит на рынке часами и бывает счастлив от прибыли в 200 - 500 рублей. Просто если сдавать продукцию приезжающим оптовикам по их расценкам, то можно без штанов остаться. "Все равно придется, - вздыхает его жена Анназым, - кто летом в сенокос и в самые выпасы поедет на базар?" А деревня не без пристрастия наблюдает за тем, как разворачивается тихая война с Баем, чем-то похожая на перелетную охоту. Не зря же еще древние казахи говорили, что человек может вечно смотреть на то, как горит огонь, течет вода и как работает другой человек. ОХОТНИКИ И все же только смотрящих понемногу убавляется. Недавно в Новый позвонили из райцентра и сообщили, что пришли задержанные деньги наемных работников Сисембина и выделены новые. Причем не через бывший совхоз, как раньше, а напрямую Баю. Малый, но итог: минимум одна работница у кулака остается. Еще в соседнем поселке объявилась новая кулачка - Кумус Киджебаева. Вторая на поселок и двухсотая на область. Она тоже купила десять голов скота и наняла четырех работников. - Эта не будет учить казахов есть бешбармак ножом и вилкой, - обрадовался Сисембин, - может, нам скооперироваться на первое время? Автор: Владимир Емельяненко
| |||
|
Если вы заметили орфографическую, стилистическую или другую ошибку на этой странице, просто выделите ошибку мышью и нажмите Ctrl+Enter.
|
БАЙ-ТАБУНЩИК