ТРИ КИТА ГОСБЮДЖЕТА

Госдума продолжает изучать проект бюджета-2001. Нет сомнений: в отличие от прошлых лет, он будет принят своевременно, но это не означает, что обсуждение его пройдет гладко. У проекта, представленного правительством, есть уже суровые критики, равно как и принципиальные защитники. К числу последних относится экс-министр экономики, научный руководитель Государственного университета - Высшей школы экономики, один из видных идеологов российских реформ Евгений Ясин.

Утверждают, что нынешний проект бюджета существенно отличается от предыдущих. В чем эти отличия и как вы оцениваете этот документ в целом?

Первое важное достоинство предложенного бюджета в том, что он бездефицитен. Такого не было с 1984 года: расходная часть неизменно превышала доходную. Это означало, что накапливался государственный долг. Теперь он начнет уменьшаться. Государство, которое не хочет заслужить репутацию потенциального банкрота и намерено привлекать иностранные капиталы, должно убедить возможных инвесторов и кредиторов в том, что способно не только брать, но и отдавать.

Второе: бюджет впервые будет исполняться в условиях налоговой реформы. Система налогообложения меняется, и возникают новые риски: ведь мы рассчитываем на то, что она приведет к увеличению платежей в казну. Однако полной уверенности в этом нет, поскольку население наше отличают предельная осторожность в отношениях с государством и недоверие к нему. Посмотрим... Но, полагаю, делаются шаги в верном направлении.

Третье: вопрос межбюджетных отношений. Спрашивают, как это главы регионов согласились с существенным увеличением федеральной части в общем, консолидированном бюджете страны и соответственно с уменьшением доли бюджетов региональных?

Ну замечу, прежде всего, что Налоговый кодекс еще не рассматривался на Совете Федерации, и там, вероятно, предстоят очень напряженные дискуссии. Надо иметь в виду: предложены революционные изменения. До сих пор Федеральное собрание принимало законодательные акты, согласно которым регионы должны были покрывать некоторые расходы из собственных бюджетов: например, пособия ветеранам, детские пособия и т. д. Это то, что называют федеральными мандатами. Решения принимаются на федеральном уровне, а платить надо из местной казны. Конечно, и те, кого обязывали платить, и те, кому следовало получать деньги, но кто обыкновенно ничего не получал, выражали недовольство.

Сейчас все подобные выплаты возьмет на себя федеральный бюджет. Но и та часть налога на добавленную стоимость, которая раньше передавалась на места, будет поступать в центр. Честно говоря, не берусь судить, плохо это или хорошо. По-моему, надо бы просто пересмотреть некоторые принятые ранее социальные законы, требовавшие заведомо непосильных для государства затрат. Можно резко сократить расходы, если платить только действительно нуждающимся, но уж платить без задержек.

Стоит упомянуть еще, что в проекте увеличены многие важные ассигнования: на образование, на культуру, на оборонные нужды...

Можно ли назвать предлагаемый бюджет бюджетом роста?

Тут существуют две прямо противоположные точки зрения. Одни считают, что нельзя в достаточной мере стимулировать развитие без государственных вливаний. Но это потребовало бы, напротив, увеличения налогов. Другие утверждают: уменьшение финансового бремени, которое несут сейчас предприятия, повысит объем их собственных капиталовложений. Поднимется уровень экономической свободы, будут созданы возможности для более эффективного использования накоплений, образующихся в частном секторе. Я сторонник такого подхода. Но, как и в случае с налогами, он должен быть проверен практикой.

Что же касается государственных расходов, то мы уже имеем опыт. Всякий раз, когда они увеличивались, возрастали масштабы коррупции и прямого воровства, а положительных результатов добиваться не удавалось

О последней статье спорят: все-таки 17% бюджета, каждый шестой рубль. Ясно, что армия, флот не должны ходить в пасынках у государства, но ведь военные считают, что и этого мало...

Думаю, что даже после гибели "Курска", нельзя искать простых решений: мол, выделим больше средств, и дело начнет выправляться. Проблема не в том, что армия получает мало денег, а в том, что она слишком велика, и военные сопротивляются сокращениям. Я имею в виду не солдат и офицеров в строевых частях, а разного рода заповедники для генералов, штабы, интендантские службы и прочее. Все в целом. Например, сколько знаю, количество учебных заведений Минобороны почти не уменьшилось с советских времен. Пройдите по Москве: практически все здания, которые занимало союзное министерство и его учреждения, остались за его российским наследником. Тут надо бы действовать по принципу: числом поменьше, качеством повыше. И укладываться в те суммы, которые стране по силам.

У нас ведь выбор невелик: либо найдем возможности накопить крупные капиталы на перестройку и модернизацию российской экономики, обеспечить ее конкурентоспособность, либо мы пропали. Потому что на тех запасах нефти, газа и прочих природных ресурсов, которые нам достались, в основном, от советских времен, жить бесконечно долго нельзя.

Вы упоминали о проблеме реструктуризации и пересмотра нашей внешней задолженности. Председатель Бюджетного комитета Госдумы Александр Жуков недавно заявил, что все параметры будущего бюджета очень сильно зависят от достижения договоренности с Парижским клубом, пулом государств - мировых кредиторов, на долю которых приходится большая часть долгов, унаследованных от СССР. Вы с этим согласны?

В принципе, я разделяю это мнение. Жуков говорит о конкретном документе, а я думаю, что речь идет вообще о будущем страны. Возможности ее развития действительно зависят от соглашения с этим клубом.

Сегодня ситуация противоречива: мировая рыночная конъюнктура для России весьма благоприятна, но для достижения интересующей нас договоренности, напротив, плоха. Нам говорят: позвольте, вы зарабатываете кучу денег - платите! Вам будут доверять, вы сможете брать новые займы...

Но если мы станем точно следовать графику требуемых платежей, придется отдавать $14-15 млрд. в год. Это почти половина расходной части бюджета, даже если считать по паритету покупательной способности рубля. Очень много. И ведь советский долг имеет неприятное свойство переходить в чисто российский. Все, что мы по нему недоплачиваем, становится уже задолженностью собственно России. Может статься, через какое-то время просто исчезнет предмет переговоров с Парижским клубом. Но это лишь утяжелит наше долговое бремя, ведь российские обязательства мы обещали строго выполнять.

Так что не стоит особенно торопить события. Лучше всего было бы добиться у "парижан" новой отсрочки на год-два (одну мы уже получили), а потом продолжить переговоры. Быть может, в более подходящей для них обстановке.

Прописанный в проекте бюджета курс рубля оказался существенно выше того, что ожидали еще весной, причем Центробанк откровенно управляет им. Нет ли здесь попытки сочетать либеральные реформы с прямым администрированием?

Я всегда был против административных методов вторжения в рыночную экономику и считаю, что сегодня курс зарегулирован. Но при этом надо иметь в виду следующее обстоятельство. Экономистам известно такое понятие - голландская болезнь. Она в том, что если у страны есть какой-то главный экспортный продукт и можно продавать его очень дорого, то курс национальной валюты, предоставленный полностью рыночной стихии, начинает следовать за ценой на этот продукт и в конце концов оказывается завышенным. В таком случае страдает экспорт других товаров, конкурентоспособность их падает, и облегчается интервенция на внутренний рынок со стороны иностранных экспортеров. Странам с хорошо развитой, диверсифицированной экономикой это не страшно, а для тех, в предложении которых преобладают несколько сырьевых товаров, опасность очевидна. К России сегодня это, к сожалению, относится в полной мере. Поэтому я полагаю, что удержание курса рубля на достаточно высоком, но, подчеркну, стабильном уровне - правильная политика. В противном случае мы бы имели теперь соотношение доллара к рублю порядка 1:20, и преимущества, которые возникли вследствие девальвации рубля в августе 1998 года, были бы в значительной степени утрачены.

Однако дальнейший рост курса рубля, на мой взгляд, нежелателен.

Что может означать появление совершенно секретного пункта в статье, касающегося расходов на средства массовой информации?

Я - либерал, и из всех демократических свобод самой важной считаю свободу слова и информации. В то же время вижу, что руководство страны, которое проводит весьма высоко оцениваемый мною экономический курс и предпринимает важные меры, направленные на укрепление государственных институтов, не любит эту свободу и не понимает ее значения. Поэтому там, где появляется секрет, у меня возникает тревога. Думаю, что налицо достаточно осознанная политика, и политика неправильная, недальновидная, если все обстоит так, как сообщалось.

Беседовал Валерий Бегишев