Безымянных могил не бывает

В минувшую субботу из Ростова-на-Дону в подмосковный Ногинск специальный состав доставил останки 67 солдат, погибших в первую чеченскую войну. Свое последнее пристанище они обретут на военно-мемориальном участке Богородского кладбища. Однако захоронены будут далеко не все неопознанные жертвы - в ростовской лаборатории лежат останки еще 270 человек. Всего же пропавшими без вести за время первой чеченской войны до сих пор числятся 500 военнослужащих.

Траурные церемонии по захоронению останков российских солдат начались в Подмосковье в этот понедельник. В течение трех дней останки погибших военнослужащих наконец-то будут преданы земле. Ежедневно траурные церемонии на Богородском кладбище будут начинаться с построения похоронной процессии и митинга с участием официальных представителей правительства и Минобороны.

Член правления Комитета солдатских матерей России Анна Писецкая рассказала, что Минобороны дало согласие дважды в год оплачивать родственникам пропавших военнослужащих дорогу до Москвы и обратно, а также предоставлять им автобус для поездки на Богородское кладбище. Для них осталось лишь одно утешение - поклониться праху погибших, среди которых, может быть, лежит сын или муж.

В течение целых четырех лет останки погибших ребят не были преданы земле из-за того, что было невозможно провести идентификацию личности. Зимой 1999-2000 гг. во время взятия Грозного военнослужащими федеральных сил на грозненском железнодорожном вокзале были обнаружены два вагона-рефрижератора с разложившимися телами военнослужащих первой чеченской кампании. Они были собраны со всех районов Чечни, где велись боевые действия, после Хасавюртовского "мира". Тогда же на территории грозненского вокзала была создана Лаборатория медицинско-криминальной идентификации ЧРИ, которая работала в тесном взаимодействии с Центральной лабораторией медицинской криминалистики Министерства обороны РФ, расположенной в Ростове-на-Дону. По завершении идентификационных работ останки российских военнослужащих переправлялись в Ростов-на-Дону. Но в межвоенный период работа российских экспертов была прервана после того, как в Чечне некоторые из них были похищены. Посылать новых специалистов, рискуя тем, что они разделят участь своих предшественников, тогда не решились.

Работа по идентификации погибших на войне солдат велась в ростовской лаборатории с апреля этого года. Попытки судебно-медицинских экспертов установить личности погибших в большинстве случаев оказывались безуспешными. Сложнее всего определиться с останками тех, кто сгорел в бронетехнике. Даже в первые дни после подобной трагедии зачастую бывало невозможно установить количество погибших. Ведь помимо пожара в танках, БТР и БМП, взрывались боеприпасы. Да и останки тех, кто погибал не в броне, часто находятся не в лучшем состоянии. Бродячие грозненские собаки в начале 95-го года сменили рацион и сделались людоедами...

Сохранять останки в морозильниках уже не было смысла - имена погибших специалистам установить так и не удалось. Все данные о них, в том числе полученные в результате исследований на генном уровне, занесены в компьютеры. С их помощью идентификационные работы будут продолжаться. В начале сентября вопрос о захоронении останков воинов был решен.

Представители ряда общественных объединений Алтая (краевые комитеты солдатских матерей, Общество ветеранов Афганистана, Организация инвалидов войн и военных конфликтов и др.) предложили захоронить останки на мемориальном кладбище в Подмосковье. Эти алтайские организации обратились с открытым письмом к президенту России, в котором выразили надежду, что "при решении вопроса о захоронении воинов будет учитываться воля их отцов, матерей и близких".

Родители погибших часто искали своих сыновей по много лет. Многие из них трагически погибли во время этих поисков. Летом 96-го приехал в Чечню отец солдата Алексей Фурзиков, а в октябре того же года похоронная команда 204-го мотострелкового полка эксгумировала уже его тело. Он был убит выстрелом из пистолета в голову.

Мать пограничника Евгения Родионова, в этом году причисленного Русской православной церковью к лику святых, Любовь Васильевна, сама привезла в ростовскую лабораторию тело своего сына, четвертованного бандитами. Там ей сказали, что она привезла примерно половину...

И вот конец сентября 2000-го. Холодное солнце. Ногинск. Траурная процессия. Лица матерей. Без слез. Они все уже давно выплаканы. Земля принимает своих героев. В братскую могилу.

МАРИНА БЕЛЯЕВА