Газета Русский Курьер :: Кульбиты судьбы

Врут, врут журналисты, промышляющие чернухой! Мне посчастливилось побывать в абсолютно нормальной школе-интернате №15 им. Ю.В. Никулина - единственном в России учреждении подобного типа с цирковым уклоном.

Ни за что не скажешь, глядя на 16-летнего Юрку Александрова, что он - детдомовский. Улыбчивый спортивный парень.

- Не знаю, как в других детдомах, а здесь хорошо, - говорит Юрка. - Режим, правда, жесткий. В семь подъем, завтрак. Школа до двух пополудни. Час на отдых - телевизор, прогулка. А с 15 до 19 - цирковые занятия: жонглирование, пантомима, хореография, акробатика. Я верхний акробат. Когда строят живые пирамиды в несколько этажей, я стою на верхнем ярусе. В конце номера меня сбрасывают, я делаю сальто в полете, а на земле меня ловят педагоги. Я привык, не боюсь высоты. Каждый год мы ставим новый номер. Моя сестра, кстати, тоже в нашем интернате училась. Теперь работает в цирке на Цветном бульваре. Воздушная гимнастка. Ездила на гастроли в Европу. Молодец, одним словом, пробилась. Но я не хочу делать карьеру в цирке. Буду поступать в Академию физкультуры. Хочется зарабатывать не только трюками, но и головой...

Идея соединить цирк со школой-интернатом пришла в голову директору учреждения Игорю Акопянцу в 1994 году. Его, молодого человека 30 с небольшим лет, только-только назначили на директорский пост. Год ушел, чтобы заручиться поддержкой Юрия Никулина и совместными усилиями убедить в нужности затеи чиновников.

- В любом подобном учреждении ребятам нужно что-то давать помимо учебы, - говорит Акопянц. - Цирк хорош тем, что в нем можно найти нишу для любого ребенка. Мы не ставим задачу сделать из воспитанника профессионального артиста. Цирк для нас средство реабилитации. Детям мы об этом, конечно, не говорим. Это и физическая подготовка, и психологическая. Плюс концертная деятельность. В результате повышается самооценка. У некоторых даже чересчур. Но это лучше, чем носить в себе комплекс вины. Дети никогда не понимают, почему их бросают родители...

Интернат - стандартное панельное здание. Внутри опрятно, хотя не без казенщины. Раздевалка на первом этаже общая, школьная. Широченные коридоры с вечным запахом линолеума. Спальни на 2-3 человека, обставленные типовой мебелью. В мрачноватом холле, декорированном растениями из ботанического сада,- единственный на этаж телевизор... Но стоит пройтись по классам, где занимаются цирковыми дисциплинами, как негатив исчезает.

15-й интернат поставил своеобразный рекорд: на 100 воспитанников приходится около 60 педагогов. Цирк - сложное хозяйство. Поэтому в штате есть и концертмейстер, и человек, профессионально занимающийся звуком. Три года назад учреждение достроило репетиционное здание, с батутным и тренажерным залами, бассейном, залами хореографии и клоунады. Словом, есть все, чтобы ставить цирковые номера на профессиональном уровне. Но дети в интернат поступают самые обычные, поэтому и цирковыми артистами становятся редко.

Я заглядываю в учебные классы и, ей-богу, начинаю жалеть, что не имел в детстве доступа к такому богатству. В крошечной тренерской царит моноциклетный бог - седой Аполлон Аполлонович Некрасов. Сам он из цирковой семьи, его отец был акробатом на роликах в 30-х, потом в том же амплуа выступал на арене Некрасов-младший. Сейчас он на пенсии. Моноциклами - велосипедами с одним колесом забита вся каморка. Даже в душе стоят моноциклы - от маленьких, детских, до высоченных двухметровых никелированных шестов с колесом.

- На моноциклах учатся ездить все, - улыбается Аполлон Аполлонович. - Недели за три осваивают. Есть у нас "фирменный" номер, когда на арену выезжают сразу 18 моноциклов. Артисты всегда требуются. Другое дело, велосипеды старые. Вот эти, двухколесные, цирковые, сделаны еще в 30-е на заказ. У них особая конструкция: прямая передняя вилка, укороченная задняя, смещенное назад седло. Их хозяин давно вышел на пенсию. Прежде чем попасть к нам, машины 15 лет ржавели в гараже. Поддерживать их в рабочем состоянии - целая проблема. Таких деталей уже сто лет не выпускают. Спиц нужного размера не купить, даже резьба другая... Зато детям сколько радости! Первым делом все, кто к нам попадает, хватаются за моноцикл...

"Звезда" номера с моноциклами - 14-летняя Наташа. В интернат она поступила в мае 2003 года вместе с сестрой. Детдом, в котором они раньше жили, расформировали. Была еще третья, младшая сестренка, но ее разлучили со старшими: в интернате нет дошкольного отделения.

- Меня взяли в номер, чтобы заменить заболевшую девочку, - рассказывает Наташа. - А потом оставили. Я выезжаю на сцену на моноцикле, за который цепляются еще четыре человека. Тяжело управлять, трудно поймать баланс. Был случай, после номера я не вписалась в узкую щель кулис и въехала прямо в штору, - смеется она. - Еще я занимаюсь акробатикой. Здесь интересно: каждый год открываешь что-то новое...

Гимнастикой и акробатикой занимаются в соседнем зале. Бросается в глаза, что группы у тренеров минимальные. Человека по два, по три. Акробата вообще натаскивают индивидуально. Пацану, пятикласснику Мите Тырному, не позавидуешь. Бородатый, чем-то похожий на Николая Второго преподаватель - бывший акробат Александр Гультиков сгоняет с воспитанника семь потов. Отжимания чередуются с упражнениями на пресс, "арабским" колесом на руках и разминкой суставов. Митя ловко выполняет сальто вперед в прыжке, приземляясь на стопку физкультурных матов. Хорошо развитый физически, добрый мальчишка. О его прежней жизни я, понятно, не спрашиваю - это запрещено. Просто знаю, мне рассказали, что его мама, бывшая наркоманка, отсидела два года за воровство. Теперь работает продавщицей в магазине, платит алименты сыну, полторы тысячи рублей в месяц, и не хочет его видеть. В интернате говорят, это редкий случай. "Алиментщик" здесь каждый второй ребенок, а деньги с родителей получают всего шестеро. Рекорд задолженности - 75 тысяч рублей...

Я сижу в самом грустном отделе интерната - социальном. Здесь рассортированные в ряды офисных папок хранятся сведения обо всех перипетиях воспитанников. И две женщины - на языке штатного расписания социальные педагоги - ведут невидимые судебные сражения, отстаивая интересы детей. Сегодня у них победа. После четырех лет утомительной переписки с инстанциями удалось лишить отцовства человека, который пропал много лет назад.

- Сначала мы пытались найти папу, - социальный педагог Светлана Кудряшова поправляет очки. - Последним местом прописки у него значился поселок Красная Воля под Сочи. Оттуда он выписался в Москву. Получалось так: папа вроде есть, а мама ограничена в родительских правах лишь частично, поскольку признана душевнобольной. В этом случае ребенок не имеет право на "сиротские" льготы: поступить в вуз, если сдал экзамены без двоек, оформить пенсию по утрате одного из родителей, получить бесплатную квартиру по выходу из детдома... Мы, понятно, подали в Адлерский районный суд на лишение отца родительских прав. Нам отказали. Тогда мы обратились в суд по месту прописки ребенка - московский Кузьминский райсуд. Он и поставил точку в деле.

Поиски родителей - ситуация типовая. Сейчас сотрудники пытаются найти маму одной воспитанницы. Папа ребенка умер. Женщина продала квартиру, сняла комнату по объявлению, поселила в ней четырехлетнюю дочку, а сама исчезла. Три месяца девочка жила у совершенно чужих людей, ее регулярно избивали. До сих пор она панически боится мужчин...

Кудряшова жалуется, что сейчас в московских детдомах много подкидышей. Приехавшие на заработки женщины из Украины, Молдавии, Таджикистана оставляют нежелательный "приплод" в роддоме. В 15-м интернате, правда, найденыш всего один. Вовку Провоторова подобрали младенцем на станции метро "Таганская" в смутные времена 90-х. На глаз определили возраст, дали фамилию милиционера, который обнаружил орущий сверток. Сейчас Вовке 15, в детдоме он личность легендарная. Сотрудники со смехом вспоминают, как его привезли пять лет назад. Десятилетний мальчишка, черный как цыганенок, матерился отчаянно и виртуозно. Кастелянша, добрейшая Лидия Викторовна, попыталась его урезонить. Пацан, не задумываясь, крикнул: "Молчи, женщина, твой день - восьмое марта!" Специально для меня знаменитость вызвали по громкой связи. Вовка напомнил тип перевоспитавшегося хулигана времен Макаренко: уверенный в себе, вежливый, артистичный. Хороший жонглер и акробат.

- Ты на уроке географии чем занимался? Спал? Матом когда прекратишь на учителей орать? - сразу "наехала" на него соцпедагог.

- Так это редко бывает, вы же знаете. Матом я уже два месяца не ругаюсь.

- Ах, какая же морда у тебя наглая, - любовно осмотрела педагог Вовку. - Иди, Владимир...

Директор не дождался, когда я закончу экскурсию по интернату. Ушел раньше. Но еще в начале нашего знакомства успел высказать пару мыслей, годных для эпилога.

- Сиротские учреждения страдают закрытостью, - сказал директор. - Из-за санитарных правил, режима, требований безопасности. Кругозор воспитанников узкий: утром школа, вечером спортзал. Круг общения наших ребят намного шире. Они побывали с гастролями в Швеции, Вьетнаме, Великобритании, Италии. Цирк дает им главное - большое окно в мир. И когда к нам приходит новичок, я говорю ему: все, плохое осталось позади. Настраивайся на то, чтобы быть успешным человеком.

В России продолжается рост количества детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей. Уже давно превышен послевоенный уровень. Сегодня детей-сирот в нашей стране более 700 тысяч человек.

В России более 820 детских домов и 320 интернатов. Однако и этих казенных заведений не хватает, они перегружены.

Статистические данные Института детства при Российском детском фонде свидетельствуют, что лишь около 30% выпускников детских домов как-то устраиваются в жизни (имеют дом, семью, постоянную работу). Из оставшихся около 30% становятся преступниками, около 30% - бродягами (без определенного места жительства), и около 10% (каждый десятый) кончают жизнь самоубийством. Иначе говоря, из каждых десяти выпускников детских домов семь - потерянные для общества люди.

Кульбиты судьбы

Репортаж из уникального циркового интерната