Как часто в переулках старого Рыбинска встречались и неожиданно пересекались судьбы наших современников! Вы спросите: что связывает известного русского поэта, лауреата престижных литературных премий, бывшего эмигранта Юрия Михайловича Кублановского и Анатолия Ивановича Носкова, профессора, доктора экономических наук, занимавшего пост ректора Самарской экономической академии в течение двух десятилетий? Дом! Старый рыбинский дом, с которым было тесно связано детство обоих.

В стихотворении известного поэта Юрия Михайловича Кублановского (род. в Рыбинске в 1947 году) «Этого домика нет…» («Число», М., 1994) описывается близкий ему и мне дом в Рыбинске. Он стоял на улице Бебеля (№13) в середине квартала между улицами Пушкина и Луначарского, напротив Карякинского сада.
Дом этот, построенный еще в XIX веке, принадлежал до революции Рыкачевым – Ивану Петровичу (умер в 1919 году) и Анне Федоровне (1880 – 1964) – моим деду и бабушке по матери. Они с детьми – Верой, Марией (моей мамой), Натальей, Анной, Елизаветой, Екатериной, Ольгой и Константином – проживали в этом довольно просторном доме. И после национализации дома они жили в нем, но уже на положении квартиросъемщиков, занимая две комнаты.
Анна Федоровна, рано оставшись вдовой, сумела вырастить и воспитать всех восьмерых детей. Она была награждена орденом «Метеринская слава» II степени.
Сын Константин, единственный из детей получивший высшее образование, уже женатый, жил и работал в городе Горьком (ныне – Нижний Новгород). Мать любила ездить к нему летом по Волге на пароходе.
Дочери, кроме двоих, вышли замуж, жили семьями в Рыбинске и Москве. Как правило, по праздникам и на именины вся рыбинская родня – Рыкачевы, Носковы, Курановы, Павловские, Игнатьевы – собиралась в зале дома на Бебеля с его старинной мебелью и утварью за большим столом под чугунной люстрой за чаем с незатейливыми закусками; играли в карты, лото, пели, шутили, вели неспешные разговоры.
Вечерами родные выходили посидеть на лавочке перед домом, подышать воздухом сада, который был особенно хорош во время цветения липы. В летние погожие дни молодежь большой компанией ходила купаться на реку Коровка выше Кожзавода. Все это было в довоенные годы. На войне погибли главы семейств Константин Рыкачев, Михаил Павловский, Иван Носков (мой отец). Бабушка не верила в гибель сына, долго еще ждала его.
Я в детстве и юности – в 1930-1940-е годы – часто бывал у бабушки. В середине 1950-х годов, приезжая из Куйбышева (ныне – Самара), где я живу и работаю с 1954 года, бывал у бабушки уже с женой Надеждой Сергеевной. Последний раз жил несколько дней в бабушкином доме с сыном Владимиром в 1980 году, также приехав из Куйбышева.
Дом – деревянный одноэтажный с пятью высокими окнами на улицу на каменном фундаменте, с мезонином, но без водопровода, канализации, центрального отопления. Все печи в доме были с лежанками и облицованы изразцами («обливные»). За домом был обширный двор, во время войны превращенный в огород.
Напротив дома был очень уютный Карякинский сад с густой зеленью, фонтаном, проточными прудами, ныне не только «поредевший», но и совершенно заброшенный и захламленный. Аллея сада, шедшая вдоль улицы Бебеля, состояла из высоких лип, на которых гнездились птицы. Проезжая часть улицы была замощена булыжником и в 1960-х годах покрыта поверх булыжника асфальтом.
Стихотворение посвящено памяти Людмилы Сергеевны Соколовой, бабушки поэта по матери. Людмила Сергеевна – вдова священника, погибшего от репрессий в 1934 году – проживала в доме в одной комнате с сестрой Еленой Сергеевной Граматинской с послевоенных лет, по соседству с Рыкачевыми. Они пользовались общей кухней, устроенной в бывшем коридоре. В жилые комнаты Рыкачевых и Соколовой с Граматинской попадали через эту кухню как с черного, так и парадного хода. На парадном крыльце сохранялось окно с цветными стеклами («витраж»).
Бывая у бабушки и позднее у теток, я встречался и общался с Людмилой Сергеевной и Еленой Сергеевной. Отношения были самыми доброжелательными. Летом 1956 года Людмила Сергеевна помогла мне с женой найти комнату для отдыха на Волге в селе Спас под Рыбинском. Сама Людмила Сергеевна с внуком Юрой отдыхала в соседней деревне Фалалеево.
Будущий поэт в детстве не один год жил в доме на Бебеля у бабушки Л.С. Соколовой. Юрий Михайлович писал в 1997 году, вспоминая о родном рыбинском доме: «Здесь пролегало детство / в летние месяцы / с бабушкой Соколовой / Людмилой Сергеевной» («В световом году», М., 2003).
Из жизни в детстве у бабушки идут истоки сложившихся позднее взглядов поэта. Об этом рассказал сам Ю.М. Кублановский: «Я помню, как жил у бабушки, а у нее в доме не было ни одной советской вещи. Я спал на сундуке, который был наполнен «Нивой» и «Родиной»; в углу горела лампада у иконы Спаса; если я пил чай, то из чашечки кузнецовского фарфора, если была ложечка, то фамильная серебряная, если простыня – то с нашим фамильным, вышитым до революции, вензелем. Вот через этот быт была сильная почвенническая привязка». («Комсомольская правда», 1992, 8 мая).
В стихотворении описывается время второй половины 1960-х – первой половины 1970-х годов. Если идти с черного хода, слева лестница вела в мезонин («светелку») «к Нюре» - Анне Ивановне Курановой, урожденной Рыкачевой (умерла в этом доме в декабре 1981 года), а прямо по коридору – к Рыкачевым и Соколовой. Моей бабушки Анны Федоровны уже не было, и семью Рыкачевых представляли незамужние сестры Наталья Ивановна (1906 – 1982), моя крестная мать («кока»), и Ольга Ивановна (1917 – 1977). Они были женщинами добрыми, но замкнутыми и малообщительными, и уже очень больными. Рыкачевы, особенно когда была жива бабушка Анна Федоровна, дружно жили с Л.С. Соколовой и Е.С. Граматинской, временами собирались за общим столом.
Родители Юрия Кублановского были довольно известны в Рыбинске. Отец поэта – Михаил Кублановский – один из ведущих актеров и режиссеров Рыбинского драмтеатра (я не раз видел его на театральной сцене). Мать поэта – Елизавета Соколова (ее мама и тетка, и их соседи звали ее Лиля), авторитетный педагог-словесник, работала в системе образования.
В 1982 году Ю.М. Кублановский вынужден был эмигрировать из СССР. Он писал: «Знает Бог, за какую вину / невесомую ношу нести: / материнское – в спину – «кляну» / и отцово – на ухо – «прости» («Затмение», Париж, 1989). В 1991 году Юрий Михайлович вернулся в Россию. Теперь он наш широко известный самобытный поэт, лауреат Литературной премии А.И. Солженицына 2003 года. Ю.М. Кублановский в ряде стихотворений тепло пишет о родном Рыбинске, о Волге.
Дом на Бебеля в числе многих старых рыбинских домов был снесен после 1981 года в связи с новой застройкой города. Ныне на его месте под тем же № 13 на улице Бебеля стоит коттедж. И все-таки старый дом был хотя и типичный, но не рядовой – в нем жила семья женщины, награжденной орденом «Материнская слава», жила бабушка крупного поэта, жил и он сам, и как хорошо, что Ю.М. Кублановский увековечил в стихах этот рыбинский «домик» и существовавший в нем быт.

Анатолий Носков,
профессор, г. Самара

* * *
Памяти Л.С. Соколовой

Этого домика нет. Только сад поредевший напротив,
да розоватый булыжник в проплешинах виден асфальта,
да воронье, как и прежде, обсело высокие кроны.

В бархатных вмятинах перекосились ступени.
Запах уборной и черного хода потемки.
Слева скрипучая лестница – «к Нюре»,
а прямо
дверь «к Рыкачевым», стареющим девам недобрым.

И разноцветный витраж уцелевшего чудом окошка,
и с червоточиной пробы за завтраком чайная ложка!

На огороде смородина, запах садовой малины
с белым кинжальчиком в сердце и кислые сливы.

Топится печь обливная, напротив – портрет Магдалины,
а перед нею свеча и подшивка разбухшая «Нивы».

…Или лото в перехваченном туго кисете,
ставим бочонки на цифры, закрытые в клети.

А за окном в темноте уподобились Раю
заиндевелые ветви и звезд ледяная рассада.

Этого домика нету. Но верую и понимаю:
Он достоянье не волжского – Божьего Града.

Божьего Града – затем и улыбки на лицах,
что во вселенной гуляют сомы и плотвицы.

Словно у лунки на льду огнедышащей Леты
спит рыболов – и подошвы его разогреты.

Юрий Кублановский. Число. М., 1994