Загубленное в армии здоровье государство оценивает в 446 рублей пенсии

Каково молодому двадцатилетнему парню оказаться навсегда прикованным к постели? А если физические страдания во сто крат увеличиваются страданиями душевными, из-за равнодушия чиновников? Как жить, если главная виновница несчастья - армия открестилась от твоей дальнейшей судьбы дешевой инвалидной коляской? А за окном - весна...

Дембель

Несчастье случилось, когда до демобилизации было рукой подать. Как это часто бывает в армии, без вины виноватый житель поселка Пряжа Николай Карпов оказался на гауптвахте. Перед заключением с него сняли неуставную теплую вещь - свитер. На дворе подмораживал октябрь, а сквозь дыры в стенах и крыше по "губе" гуляли пронизывающие ледяные сквозняки. Вернувшись в часть, Николай стал жаловаться на боли в пояснице. Но никто из отцов-командиров ему не верил - считали, что парень давит обычного сачка. Так армия дала зеленую улицу страшной болезни.

28 октября 1997 года мать солдата Мария Николаевна получила телеграмму: "Ваш сын серьезно болен". Эту дату женщина запомнила на всю жизнь.

Надо ли рассказывать, как скоро Мария Николаевна оказалась в военном госпитале Волхова, где, уже недвижим, лежал сын. Отнялись ноги. Но еще не опустились руки - была надежда на благополучный исход операции. Долгих три месяца армия пыталась вернуть матери сына таким же, каким забрала его два года назад - здоровым и сильным. После операции в военной академии Санкт-Петербурга эскулапы отступили, признав поражение: "Мужайтесь, ваш сын ходить не будет". В приватной беседе врачи признали, что причиной паралича стали гнойные воспаления на спине, возникшие вследствие простуды на гауптвахте. Именно они дали метастазы, поразившие нервные окончания позвоночника. Но обвинять армию было уже поздно - факт заболевания простудой не был зафиксирован документально.

В госпитале сказали, что сына пора забирать домой - с довольствия парня уже сняли, да и вообще его демобилизовали из армии навсегда. Так, комиссовав, армия открестилась от очередной загубленной ею молодой жизни. Вояки из военной части даже не хотели предоставить Николаю инвалидную коляску, которую обязаны были выделить по закону. Потратив две недели, мать при помощи ультиматума (не уеду, пока не получу) вытребовала инвалидное кресло. Все. Домой.

Никому ненужный

Николая привезли в петрозаводский военный госпиталь. Мария Николаевна вспоминает, как ужаснулась, приехав к сыну из Пряжи. Ухода за лежачим больным не было никакого - Николай погряз в собственных экскрементах. "Именно в госпитале у него появились пролежни, которые мы лечим до сих пор," - уверена мать.(Я видел фото этих страшных язв-пролежней. Не приведи Господь!).

Мария Николаевна поняла, что, кроме нее, Николай никому больше не нужен, и забрала сына домой. Потянулись долгие мучительные дни лечения искалеченных в госпиталях тела и души. Параллельно мать писала письма в высшие армейские инстанции с просьбой устроить Николая в реабилитационный центр. Но тщетно - это было все равно, что стучаться лбом о стену.

"Вашему сыну не может быть оказана помощь в военно-медицинском учреждении Ленинградского военного округа. Начальник медслужбы ЛВО Б.Соколенко".

"В соответствии с законом РФ ваш сын не пользуется правом на бесплатное лечение в военно-медицинских учреждениях Министерства обороны РФ. Начальник 2 управления Б.Гуляев".

Стало ясно: для армии Николай больше не существовал. Мария Николаевна залезла в долги и поехала искать правду в Москву. Решила добраться до министра обороны, но выше майора Орлова подняться не смогла. Вместо помощи тот перевел стрелки на начальника медслужбы ЛенВО - там служили, оттуда и помощи ждите. Ждут до сих пор. Почти год.

Через администрацию Президента России Мария Николаевна вышла на министра здравоохранения Карелии Оглоблина. Что же ей ответил главный эскулап республики? "Могу предложить периодическую госпитализацию в одну из участковых районных больниц". "Это в наших-то трухляшках..." Лишь после непосредственного указания из Москвы Николая положили в республиканскую нейрохирургию, обследовали и отправили запрос на лечение в НИИ соответствующего профиля. Ответа ждут с октября прошлого года.

Сколько стоит такая жизнь?

За время мытарств по городам и весям в поисках помощи для сына Мария Николаевна основательно обросла долгами. 10 тысяч рублей для кого-то не деньги, а с ее зарплатой в детском саду (ставка 124 рубля) - это вечная кабала. Наше доброе государство оценило паралич ног молодого парня в 446 рублей пенсии. Еще на попечении Марии Николаевны муж-инвалид, старший сын и десятиклассница-дочь. В месяц доход этой семьи - 1355 рублей. Как удается выжить на эти деньги? Мария Николаевна признается, что в аптеку за лекарствами для Николая она бегает чаще, чем в магазин. Сыну необходимо делать 16 перевязок в день, чтобы лечить пролежни. Марли не хватает.

На октябрьской (прошлого года) акции протеста Мария Николаевна выплеснула жителям Пряжи всю накопившуюся боль. Как написала тогда местная газета "Наша жизнь": "Люди чутки к чужой боли", имея в виду пряжинскую администрацию, обещавшую оказать женщине помощь. Потом помощь и правда оказали: дали сто рублей - курам на смех! Когда нужда приперла в очередной раз и Мария Николаевна снова обратилась за помощью в поселковый совет, ее отвергли: "Дважды в год оказывать помощь нет возможности. Зам. главы местного самоуправления С.Меркоева". А ведь обещали всяческую помощь и содействие. Недаром говорят, что обещанного три года ждут - и сегодня в местной администрации отвечают, что "дело на контроле".

И все же вся семья верит, что настанет день и Николай встанет на ноги. Мать говорит, что сын полон решимости одержать главную победу в своей жизни. Чтобы сделать первые шаги, Николай собственноручно выстругал из деревянных чурбаков самодельные колодки-костыли.

Вот только хватило бы сил, не физических - духовных, чтобы сломать лед чиновничьего равнодушия и заставить Родину вернуть долги и оплатить давно просроченные счета.