Партнеры:
|
|
|
|
Счетчики:
|
|
|
|
|
|
|
|
|
История шляпыМихаил Боярский о времени и о себе
ДОСЬЕ Михаил Боярский родился 26 декабря 1949 года в Ленинграде в семье артистов. Родители не хотели, чтобы он пошел по их стопам. Однако после окончания школы Михаил решил поступать в Ленинградский институт театра, музыки и кинематографии. В 1972 году Боярский попал на прослушивание к режиссеру Театра имени Ленсовета Игорю Владимирову и был принят в труппу. Звездный час актера в кинематографе настал в 1978 году, с выходом на экраны страны картины Г. Юнгвальд-Хилькевича "Д"Артаньян и три мушкетера". С 1986 года и поныне Михаил Боярский является худруком и директором созданного им театра "Бенефис". С актером Михаилом Боярским мы встретились на одном из кинофестивалей. После концерта расположились в его гостиничном номере, куда Михаил Сергеевич заказал большой чайник с крепким чаем. Из него и пил чашка за чашкой, пока шла наша неторопливая и очень искренняя беседа. - Отчего вы всегда ходите в черном? - задал я первый вопрос, вспомнив фразу из чеховской "Чайки". - Разумеется, это не траур по моей загубленной жизни, - легко подхватил интонацию Михаил Сергеевич. - Этот стиль одежды сложился сам собой. В то время, когда я только начал облекаться в черную одежду и шляпу, слова "имидж" еще никто не знал. Да и вообще во времена моей молодости редко кто мог похвастаться разнообразным гардеробом. Помню, был такой анекдот: "Как ты меня узнал через столько лет?" - "По пальто". Так вот, этот анекдот про меня. Я проучился в институте, в общем-то, в одном свитере и джинсах. И только на съемках фильма "Мама" я на суточные купил себе в Румынии черный пиджак, черные брюки и черную водолазку - ее, кстати, еще надо было "достать". В моем гардеробе это были единственные приличные вещи. Вот в них я и появлялся на экранах и концертах. А потом это стало не то что традицией, а моей актерской униформой, что ли. - Сознайтесь, вы шляпу когда-нибудь снимаете? - На эстраде не снимаю никогда. А в жизни я ее не так уж часто надеваю. Когда хочу, чтобы меня не узнали, влезаю во что-нибудь светлое, а сверху нахлобучиваю джинсовую кепку. Но все равно узнают. - Вас сильно "достает" ваша популярность? - Да нет, у меня выросла толстая кожа, я научился с этим жить. Я ведь практически не бываю на людях. Из парадного - в машину, из машины - бегом до служебного подъезда. Поэтому у меня нет дубленки, шубы, я редко надеваю пальто. Мест, где меня можно "достать", совсем немного - это аэропорты, вокзалы. Но я туда прибегаю в последние минуты... Основное мое время съедает дорога. Единственное место, где я могу отдохнуть, то есть получить удовольствие, - это сцена театра, но там я работаю практически бесплатно. - У вас бывают приступы острого недовольства собой? - Часто. - И как это выглядит? - Я впадаю в бесплодную и неразрешимую рефлексию. Беда в том, что моя актерская профессия связана с партнерами, один я собой ничего не представляю. Я не могу написать песню, не могу сочинить сценарий, пьесу, я не умею рисовать, не могу поставить фильм или спектакль. Я всего лишь исполнитель, и это меня бесит. Еще меня раздражает падение профессионализма во всех видах и жанрах творчества. То, чему меня учили в институте, то, чему я сам учился на спектаклях Евстигнеева, Ефремова, Миронова, Даля, Луспекаева, Товстоногова, - все это сегодня никому не нужно. Требования в кино, в театре, на эстраде крайне низкие. Наверное, на этом уровне и я мог бы сделать проект телепередачи, написать песню или пьесу, но мне это неинтересно. Хочется настоящей, серьезной работы, а один я ее сделать не могу. Искать же единомышленников, связываться с коллективом в мои планы не входит. Какой-то замкнутый круг получается. - Что вы читаете? - Все подряд, но в основном мемуары, книги по истории. Когда читаю хорошую художественную литературу, то как бы погружаюсь в действие, проигрываю его про себя. И с горечью обнаруживаю, что мои представления о том, как сыграть ту или иную роль, сегодня выше, чем мои способности воплотить это. То есть я знаю, как, условно говоря, взять высоту в 3 метра, но сам прыгнуть на 3 метра уже не могу. И это выводит меня из себя. - А в юности могли прыгнуть на 3 метра? - В юности я не думал ни о чем таком. Меня, молодого жеребца, выпустили из загона, я помчался, а куда, зачем - не знаю. Это был восторг от жизни, от театра, от кино, от самого бега, пусть порой и по кругу. Серьезные мысли об уникальной и очень трудной, ответственной профессии артиста пришли много позже. - Знаю, вы горите идеей снять продолжение "Трех мушкетеров", досочинить историю их жизни и смерти... Вас не смущает, что д,Артаньян и его товарищи, которых мы видели молодыми, красивыми, теперь предстанут на экране изрядно, скажем так, потертыми, потускневшими? - Я не женщина, мне трудно судить, насколько мы трачены молью и жизнью. Для меня Бельмондо как актер и мужчина гораздо интереснее именно с возрастом. Равно как и Жан Габен, Марлон Брандо, Аль Пачино... Мужские поступки можно совершать в любом возрасте - и в 16, и в 65. - Мушкетеры, кроме того, что они были героями, были еще известными повесами, ловеласами, бражниками. Поэтому и я позволю себе перейти к более легкомысленным вопросам. Например, к такому: говорят, ваша первая фраза на сцене была... - ..."Ишь, нахлестался". - Вот именно. Вам не кажется, что она сыграла пророческую роль в вашей судьбе? - Это вы насчет возлияний? Ну что ж, я действительно провел жизнь в этом смысле довольно бурно. Скажу больше: я старался никогда не пропускать вместе со своими друзьями это увлекательное, чисто русское занятие. - Сегодня вы тоже позволяете себе расслабляться таким образом? - А как же. Я пил, пью и буду пить. Конечно, сегодня я делаю это не так часто, как мне хотелось бы. Последний раз это случилось 25 января, в день рождения Высоцкого. Мы помянули Владимира Семеновича, застолье было серьезным, мужским. - Ваша жена с пониманием относится к вашим "выплескам"? - Я умею оберегать ее от крайностей своей натуры. Если бы это было по-другому, она бы давно ушла от меня. Я не крушу мебель, никого не бью, не бегаю с топором по квартире. Мои выпивки случаются в компании друзей, часто в другом городе и на семью не оказывают такого разрушительного воздействия, как можно предположить. Если это происходит дома, тут вступают в действие некие сдерживающие начала. Я не сумасшедший, нет. - Я знаю, что у вас домостроевские взгляды на роль женщины в семье. Она должна быть дома, при хозяйстве. Между тем ваша супруга Лариса Луппиан - известная театральная актриса. Как вы с этим миритесь? - Когда я говорю о домострое, то в первую голову имею в виду роль мужчины в семье. А мужчина должен работать и зарабатывать - это его прямая обязанность. Если я, родившись в достаточно бедной актерской семье, где родители получали по 150 рублей, смог создать для своих домочадцев условия, когда они живут в хорошей квартире, имеют возможность путешествовать по миру, ходить на самые престижные премьеры, - то я вправе требовать от них, чтобы они относились ко мне с должным уважением. Вот и весь мой "домострой". Более ничем свободу жены и детей я не ограничиваю. Я ведь экономически выгодный муж: чем больше работаю, тем мобильнее становлюсь, тем проще мне на сцене. Шесть концертов в день - да с легкостью! Заболевать я начинаю, когда кончается работа. Когда шумит поезд и ты в нем едешь, то ни черта ведь не слышишь. Вдруг поезд остановился, оказывается, поют птицы, шумит ветер. Так и тут. Три дня не поработал, обнаруживается, что у тебя есть насморк, панкреатит, диабет... Посмотришь на язык - он желтый. Глаза - мутные. Когда слезаешь с лошади, очень болят ноги. Чтобы они не болели, нужно снова сесть на лошадь... Автор: Осип Шапуваленко
Ещё статьи этого раздела
Рампа с винегретом Статьи этого раздела в других номерах | |||
|
Если вы заметили орфографическую, стилистическую или другую ошибку на этой странице, просто выделите ошибку мышью и нажмите Ctrl+Enter.
|
