Геннадий ЗАЛОГИН, директор театра "Творческая мастерская":

— Наше финансирование сократили и в прошлом, и в нынешнем году. Неудивительно, что хотят урезать и бюджет будущего года. Возникает вопрос: как тогда будет работать театр? По нормативам на каждого артиста положены три человека из обслуживающего персонала, включая администрацию театра. У нас штатных единиц гораздо меньше. И я не вижу возможности кого-то сокращать и не понимаю, куда пойдут эти "сокращенные" деньги.

Нам в этом году не дали ни рубля на постановочные расходы. Если мы самый нелюбимый театр министерства, пусть руководство этого ведомства нам об этом скажет. А зрители им ответят... Я буду стоять, лежать, сидеть — но никаких сокращений не допущу. В противном случае театр будет парализован.

Сегодня нужно давать деньги тому, кто лучше работает и зарабатывает. Как это происходит в любой нормальной стране. А у нас все наоборот. Мы на продажах билетов за прошлый год заработали 1 миллион 400 тысяч. И эти деньги мы тратим на постановки, оборудование.

По моему мнению, в министерстве сегодня никто не знает, чем занимается театр. Они ничего не понимают в нашем деле. Так что неплохо было бы в качестве эксперимента привести их в театр, чтобы они сами поставили один спектакль. А то руководить у нас хотят многие, а работать никого не заставить.

Ирина РУСАНОВА, директор Музыкального театра и Русского театра драмы:

— В тот момент, когда Музыкальный театр и Русский театр драмы переживали страшные дни, главой республики было принято решение сохранить театры. И сейчас задача министерства культуры поддержать нас. Дать все, что возможно, этому большому больному ребенку. Сегодня в театры никто не верит, поэтому нам необходимо выпустить хорошие спектакли — и тогда мы вернем своего зрителя. Только сегодня нам нужны деньги для постановок, чтобы потом мы смогли зарабатывать. А откуда их взять, если в кассу театра не поступило в прошлом году ни рубля — театр бастовал, голодал, боролся с политикой министерства культуры. Доход от театральной гостиницы составляет всего 90 тысяч рублей, из которых на материальные затраты по театру мы можем взять 20 тысяч. Оставшиеся 70 тысяч должны уходить на надбавки к зарплатам и на оплату жилья, которое мы снимаем для артистов. Но нам этих денег не хватает даже на квартирные.

Нам обещали дать 1 миллион 850 тысяч (вместо 4 миллионов, запрашиваемых театром изначально), а выделили всего 740 тысяч. Я очень благодарна министру культуры за эти деньги, за ее помощь. Но в казначействе уже лежат заключенные договора на поставку пультов, микрофонов, без чего нам мюзикла "Скрипач на крыше" не одолеть, а финансирование прекратилось.

При этом внутри театра миллион проблем. Он нуждается в капитальном ремонте, в современном оборудовании (нашу аппаратуру все приезжающие гастролеры называют дровами), в жилье для артистов и в достойных зарплатах.

Наши артисты не могут заработать даже прожиточный минимум — 2400 рублей. Например, ставка артиста оркестра — 1600 рублей. Чтобы заработать побольше, он трудится еще и ассистентом режиссера на ставку в 1000 рублей. Артист балета у нас работает еще и репетитором по балету и получает за это около 2500 рублей. Концертмейстер нередко подрабатывает рабочим сцены, а кладовщица — уборщицей. Так что у нас нет никаких вакансий. Все вакантные должности заняты за счет расширения зоны обслуживания.

Арвид ЗЕЛАНД, директор Национального театра :

— Сегодня есть определенные нормы для учреждений культуры. Если положено, чтобы в театре работали 12 монтировщиков, значит, они должны быть в штатном расписании. Или пусть здание рухнет, но этих специалистов мы сократим. Если нам нужны профессиональные инженеры-компьютерщики, обслуживающие современное оборудование театра, то они должны работать и получать за это достойную зарплату. Зачем сегодня тратить эмоции?! Хотим сохранить театр — сохраняем. Нет — значит, лишимся его. Я со своей стороны сделаю все, чтобы отстоять и свое штатное расписание, и бюджет.

Людмила СОЛЕМАНОВА, директор филармонии:

— Говорить о том, что филармония должна зарабатывать, поднимая цены на билеты, недопустимо. Максимально высокая цена билетов, которую мы рискуем предложить на концерты звезд — 400 рублей (классическая музыка), 500 рублей (эстрада). Филармония с трудом справляется даже с гонораром в одну тысячу долларов. Культура — это не шоу-бизнес. Она не может сама окупаться.

Ну а с нашими зарплатами сегодня смешно говорить о сокращении штатов. Средняя зарплата по филармонии — 2500 рублей. Нам должны сказать спасибо за то, что люди вообще работают за эти деньги.

При этом мы зарабатываем средства. За 9 месяцев этого года мы получили 38 процентов внебюджетных средств к бюджетным, которые преобразованы в филармоническую деятельность. А профинансированы мы за это время на сумму чуть более 7 миллионов. И это только заработная плата наших сотрудников.

Сокращать оркестры хоть на 2, хоть на 10 процентов — смерти подобно. Например, наш симфонический оркестр — единственный на северо-западе. Мы уже потеряли многих музыкантов, которые уехали в другие города России, где им предложили достойную зарплату и условия жизни. Некоторые покинули границы родины, чтобы заработать на квартиру.

Сокращать же уборщиц, получающих мизерные зарплаты, глупо. Экономия небольшая, а грязи в здании будет много.

Я надеюсь, что решение министерства о сокращении расходов учреждений культуры останется только на бумаге. Мы будем отстаивать свои позиции.