Последний матч последних героев

Сегодня в Олимпийском состоится прощальный матч Вячеслава Фетисова. Хотя для нас, живущих здесь, этот последний матч состоялся тогда, когда Фетисов и иже с ним выходили на площадку в свитерах сборной СССР. Это было последнее поколение, благодаря которому наш хоккей был лучшим в мире. За прошедшие 10 лет у нас почти не было побед. Осталась только память о них. Хотя один из великих играет до сих пор. Последний могикан Ларионов.

Мы встретились с Игорем в раздевалке, когда он, еще распаренный после тренировки со своей командой "Звезды России", готовился к отъезду в аэропорт Шереметьево, где должен был встречать Боба Гуденау, босса профсоюза игроков НХЛ. И, как обычно, времени у него было немного. На вопрос о том, комфортно ли он себя чувствует на родине, Ларионов рассмеялся:

- Вообще-то комфортнее всего я себя чувствую на пляже. Лежишь себе, никого не трогаешь. Ну и тебя, естественно, никто не задевает. Знаете, как это хорошо, когда в спину никто не бьет.

- А как вы попали в хоккей?

- Брат привел. Он (то есть Евгений, старший брат Игоря) тогда занимался в детской спортивной школе воскресенского "Химика". Ну и меня туда пристроил. Одели коньки, поставили на лед и сказали - езжай. Я и поехал да вот до сих пор так и качусь.

- То есть никаких иных планов кроме игры в хоккей у вас не было?

- Ну а какие еще могут быть планы в 6 лет, да еще и в Воскресенске. У нас ведь тогда весь город хоккеем болел, это для нас религия была. Все мальчишки мечтали играть в "Химике", к тому же брат уже клюшку в руки взял. И мне, естественно, тоже захотелось, он меня с собой и потащил. К тому же я тогда был мальчишкой, а зима длинная и заняться в это время абсолютно нечем. Так что в принципе путь у меня был один. Тогда ведь было советское время, и мыслей каких-то о другом деле у меня даже не возникало. Да и понравилось почти сразу. Сначала пытался тянуться за братом, потом вошел во вкус и в конце концов решил заняться хоккеем профессионально.

- А когда вы поехали играть в НХЛ, это советское воспитание вам не помешало?

- Конечно, было тяжело. Когда ты находишься в одном культурном слое много лет, а потом резко переезжаешь, то поначалу трудно понять чужой народ. Другой язык, другие отношения да, собственно говоря, все другое. В том числе и игры с тренировками. Мы ведь приехали туда играть. К тому же мы были первыми, других российских игроков в НХЛ тогда не было. Мы, конечно, в то время были уже и опытными, и титулов всевозможных у нас хватало, и тем не менее все пришлось начинать с самого начала. То есть доказывать свою состоятельность не только в каждой игре, но и на каждой тренировке. И перестроиться было довольно сложно.

- А как к вам относились поначалу?

- Вообще-то хоккеисты из России, играющие за НХЛовские команды, за океаном сначала были в диковинку. На нас специально ходили смотреть, как на какое-то чудо. Но относились доброжелательно и приняли нас хорошо. Вот только быстро разобрались, что мы, по сути, приехали отбирать работу у канадцев и американцев. И тут же почувствовали в нас конкурентов. В принципе, отношение не изменилось, но каждый раз, выходя на лед, мы должны были доказывать право на свое место в составе. И никакие прошлые заслуги роли не играли. Это была новая жизнь. Когда выходишь на лед, то рассчитывать можно только на себя. Ну и на своих партнеров, если доверяешь им. Вообще, хоккей это такая игра, где нужно показывать то, что ты умеешь сегодня, а не то, что мог делать вчера. Так что хоть мы и приехали уже с именем, и в НХЛ нас все знали, тем не менее за место в составе надо было бороться.

- Ваша пятерка была по сути последней, что выигрывала значительные соревнования. Вам пели марши, а слышите ли вы марши новые?

- Я бы не хотел проводить параллели между нами и теперешним поколением. Тогда было другое время, нас и растили по-другому. Перед нашими глазами всегда были кумиры, и мы учились играть у людей, которые побеждали до нас. И у нашего поколения задача всегда была одна - победить. Теперь все иначе, потому что молодежь уезжает рано и не видит того хоккея, в который играли мы. В принципе все это понятно - тяжелое положение в стране, экономический спад, неразбериха. Естественно, это отражается и на хоккее. И преемственности поколений теперь уже нет.

- То есть победам перестали учить?

- Я не знаю, а главное, что им не учат: это, как молоко матери - их впитывают.

- Но вот, например, очень многие ожидали, что после чемпионата мира в Санкт-Петербурге у российского хоккея начнется подъем. Но получился очередной провал. То есть молоко прокисло?

- Мне трудно судить о чемпионате, поскольку в это время игрались матчи плей-офф в НХЛ, и я не мог внимательно следить за играми в России. Но у меня есть свое мнение на этот счет. К тому же недаром говорят, что издалека лучше видно. Российские детские тренеры продолжают работать, регулярно появляются новые сильные игроки, но сейчас им попросту не у кого учиться. Дело в том, что тренер может рассказать все, что надо делать, может даже показать как. Но рядом с тобой на льду должен быть мастер. То есть человек, который может непосредственно на площадке показать, как надо действовать в той или иной ситуации, подсказать, даже обругать вовремя. А что, очень даже помогает! И все это самый необходимый опыт. Сегодня такого нет, сегодня - провал. Молодежь уезжает рано, еще не созревшая, не дотянув до какого-то определенного уровня. Приезжают эти молодые игроки в НХЛ и там уже начинают перестраивать себя под североамериканский хоккей.

- Вы полагаете, что преемственность поколений сейчас главное?

- Безусловно. Надо создать такие условия, чтобы опытные игроки если и не оставались, то хотя бы возвращались назад. А пока что назад едут совсем не те люди, которые могли бы научить молодых. Те, кто сейчас выступает в России из уже поигравших хоккеистов, по большей части не тянули за океаном. Бывают, конечно, и исключения. Но даже если кто-то из опытных хоккеистов и захочет поиграть в России, от него в первую очередь потребуют функциональной подготовки, а не навыков. Но, по-моему, довольно глупо судить об опытном игроке по результатам его бега на 400 метров в межсезонье. Ведь в первую очередь от него требуются его знания и умение, которые он мог бы передать молодежи. Взять, к примеру, Швецию и Финляндию, куда бывшие игроки НХЛ возвращаются с большой охотой. Но они уверены в своей безопасности, на родине к ним относятся с уважением и всегда готовы принять их опыт. А в Россию многие не хотят возвращаться. Они тут просто не нужны.

- А кто из тех людей, с которыми вы общались в НХЛ, вам больше всего запомнился?

- Как личность я больше всех уважаю Скотти Боумена и благодарен судьбе за то, что в конце карьеры она свела меня с этим человеком. Тренер он исключительный. Требует, естественно, очень многого, но если ты отдаешь делу всю душу, то начинается такой невидимый контакт, что во время игры мы понимаем друг друга без слов.

- Ну а каковы ваши отношения с бывшими партнерами по той великой пятерке, которую очень многие считают образцом мирового хоккея?

- Конечно, поддерживаю как могу. И прощальный матч Вячеслава Фетисова я никак не мог пропустить. К тому же так уж получилось, что именно с Фетисовым я общаюсь больше всего. И с Сергеем Макаровым мы общаемся достаточно тесно. Ну а Владимир Крутов живет здесь, так что встречаемся мы нечасто. Только с Касатоновым мы давно не разговаривали. Уже 11 лет после того как они разругались с Вячеславом. Все-таки с советских времен наши дороги несколько разошлись.

ФАРИД БОГАПОВ