Газета Русский Курьер :: Птенец из "золотой клетки"

Родившийся в Стокгольме, этот человек ещё до рождения считался избранным, как-никак внук Генерального секретаря ЦК КПСС Леонида Брежнева. Фортуна, как известно, дама капризная, кого-то она заставляет продвигаться по лестнице успеха долго и упорно, а кому-то дает всё и сразу. Потом всё и сразу отнимает. И внук всесильного генсека после развала СССР стал таким, как все

Сегодня от его избранности осталось разве что место жительства - знаменитый квартал домов ЦК КПСС на престижном Кутузовском проспекте столицы. Здесь Андрей Брежнев и назначил встречу - в кафе своего дома, когда-то работавшего исключительно по принципу спецраспределителя. Теперь здесь рады каждому гостю. Брежнев, поразительно похожий на деда в молодости, приехал на встречу секунда в секунду, что для современных политиков едва ли не моветон. И с ходу: "Ваши вопросы?"

- Когда Андрей Брежнев понял, что у него за фамилия?

- Не помню. И не могу сказать, что когда узнал, что я внук человека, который управляет страной, был в шоке, воспользовался или не воспользовался этим. Я жил со всеми вытекающими отсюда последствиями. Учился в Москве, затем в Стокгольме, в школе, где мать преподавала английский. В классе были болгары, сербы, хорваты и, если покопать, чуть ли не половина представителей народов СССР. И нам было все равно, кто чей сын или дочь, или какой он национальности. Больше родители говорили детям, что вот, мол, этот внук Леонида Ильича, а этот "всего лишь" сын генконсула или министра. То же самое началось в Москве, когда я вернулся где-то в классе 5-м, потом продолжилось в МГИМО, где учился. Что интересно: это еще не была жизнь. Жизнь такой, какая она есть, я увидел уже после смерти деда. До этого на все смотрел глазами жителя "золотой клетки". Это примерно как сегодня на нее смотрят обитатели Рублевского шоссе или дети президентов и министров.

- Как я раньше. Бывал там, где дозволяла охрана и "рекомендовало" окружение деда.

- Реальность - без спецраспределителей и... злорадство окружающих. Вот, мол, понял, как теперь будешь жить. И не рыпайся.

- По жизни вам мешает, помогает ваша фамилия?

- Я достаточно прожил в этой семье, чтобы понять: слишком многое зависит от фамилии. Она работала и как пропуск, и как талон без права проверки. Мне не надо было ничего просить, как это происходило с Горбачевыми, Ельциными или сегодня происходит с Путиными. Но первую дырку в талоне без права проверки я получил через неделю после смерти Леонида Ильича. Это было в двух шагах от Красной площади. Перед гостиницей "Россия" я поехал на желтый свет, и меня остановил милиционер. Он видел, что за машина и что за номера, но все равно остановил. Ни слова не говоря, он достал дырокол, проколол дырку и молча уехал. Правда, не отказал себе в торжествующем взгляде на меня. Смог бы он сделать то же самое дней десять назад?

- А как, на ваш взгляд, на реальность смотрят обитатели новой "золотой клетки" - знаменитой Рублевки?

- Сквозь тонировку, "мигалки" и заборы. Но они работают как временный пропуск и то за дензнаки, что показательно, - иностранные. Так что перестройка неизбежна. Она у каждого своя. Для кого как, для меня период правления Горбачева - один из самых страшных в современной истории. Сегодня опять просматриваются пока робкие элементы "горбачевщины" с другими лицами, им не дают хода, но они есть.

- В перестройку, когда ваша семья была в опале, не возникало желания уехать?

- Страна никогда не была для меня "этой", даже когда семья по полной отдувалась за деда. Мертвого легко пинать ногами. На живом отыграться не смогли, оттоптались на семье. А семья, это уж факт, сама ничего не заработала, все, что имела, - исключительно благодаря деду. Я это не сразу понял. У нас был комендант на подмосковной даче, он нас, детей, гонял за то, что мы яблони трясли на госдаче. Я сначала не понимал: "Это же наше?" Он наставительно твердил: "Это все принадлежит Леониду Ильичу". И я усвоил: мы при нем. Но отыгрывались на нас. А уезжать мне из Москвы некуда. Уехать - значит предать деда.

- Леонид и Дмитрий учатся в Лондоне, но живут на два дома и на две страны. Парни уже совершеннолетние, и давить на них, где им жить, я не буду. Что и говорить, хочу, чтобы они вернулись. Кстати, когда они приезжают в Москву, я замечаю у них живой интерес к происходящему у нас. И я вижу, как они ищут свое место в том, что у нас происходит. Меня это обнадеживает.

- Ничего, что у последовательного коммуниста, каковым вы себя позиционируете, дети живут "в буржуазном логове"? И весьма недешевом.

- Я достаточно зарабатываю, дети тоже подрабатывают. Пусть смотрят на мир, пригодится. Мне вот не довелось в свое время поработать в Лондоне. Сначала семья была невыездной, боялись, что при живом генсеке кто-то из нас останется на Западе. Во Внешторге я был невыездным уже по другим причинам - деда не было. Позже из МИДа, куда я перешел из-за того, что во времена Андропова боролись с семейственностью (во Внешторге работал отец Андрея Брежнева. - ред.), меня просто попросили. Вышла очередная статья о том, будто я по Крыму пьяным рассекал на "Мерседесе" и кидался в людей селедками. Мое начальство мялось-мялось, я не выдержал: "Хотите, чтобы я заявление написал?" "Это для всех будет самым лучшим вариантом", - отвечают. Смотрю, у них вздох облегчения. Тогда была заря кооперации, и меня никуда не брали. "Понимаешь, - оправдывались друзья, - с твоей фамилией такие проверки начнутся".

- И потому пошли в политику? Почему вы то создаете Новую коммунистическую партию (НКП), то вступаете в КПРФ, которую критиковали?

- Я разделяю коммунистические убеждения, особенно их социально направленную часть. Сегодня появился смысл работать в левом движении не вне КПРФ, а внутри нее, поскольку время маленьких партий прошло. Поэтому проект НКП остался проектом. Ведь власть последовательно и жестко зачищает свое политическое поле. Поэтому призывать под свои знамена людей, не имея реальной возможности устоять без мощного движения, каким остается обновленная КПРФ, - это наивно и безответственно.

- Ваша попытка выдвижения в вице-мэры Москвы - способ...

- Попытка заявить о себе как о политике. Она имела промежуточный успех.

- Надеетесь, вам забудут прошлое внука генсека и увидят в вас мэра?

- Буду делать дело - увидят. А прошлого мне стыдиться не приходится. Это была данность.

- Конечно, я же не на Луне живу. Наверняка и дед их слышал. Вроде докладывали, хотя утверждать не стану.

- Телевизионный сериал о генсеке, на ваш взгляд, насколько правдоподобен?

- Разве что правдоподобен. Хотя и вздора хватает. Вокруг деда всегда было человек десять, он даже в туалет не мог сходить без охраны. А в сериале небылицы про какую-то медсестру придумывают. Образы деда, которые создаются в кино - в тех же "Серых волках" или "Красной площади" по Тополю, не соответствуют действительности. Тополь и сам где-то говорил, что многое додумывает. В одной телепередаче Роя Медведева спросили: "Откуда у вас информация о Брежневе, ведь страна была закрытой?" Он ответил, что знает пару-тройку фактов, использует архивные документы и анекдоты. Это лишнее доказательство того, что и к анекдотам про деда, и к нашей фамилии был и будет интерес, и пена будет.

Птенец из "золотой клетки"

Внук Брежнева не завидует нынешним обитателям Рублёвки