Одну из самых обаятельных ведущих передачи "Вести. Карелия" (в прошлом "Экран дня") мы попросили рассказать о телевизионном закулисье. Итак, в эфире — Светлана Шкиль.

НЕ ЛЮБЛЮ НИЧЕГО ДОКАЗЫВАТЬ

— Шкиль — это красивый псевдоним?

— Нет, это моя настоящая фамилия. Шкиль — устаревшее название немецкой мелкой монеты шиллинг. Об этом я узнала на одном из уроков языкознания, когда училась на филфаке.

— А филологический факультет — это осмысленный выбор или плавание по течению?

— Осмысленный. Я всю жизнь хотела быть учителем русского языка и литературы. К сожалению, после школы сразу не поступила, поэтому пошла в педагогическое училище, а потом уже через два года поступила в пединститут. О чем не жалею, хотя со школой у меня не сложилось. Год отработала и поняла, что это не мое.

— Все-таки год Вас называли по имени-отчеству?

— Да, и к этому, кстати, быстро привыкаешь. Однажды как-то меня окликнули "Светка", я даже не отреагировала, потому что привыкла, что в школе ко мне обращаются Светлана Вацлавовна.

— Вацлавовна?! Дети выговаривали отчество?

— Нет. (Смеется.) 1 сентября я написала свои имя, отчество и фамилию на доске, попросила записать в дневнике на первой странице. Целый год мы учились это произносить.

— Как учителю русского языка попал в руки микрофон?

— Случайно. Однажды летом ко мне пришла моя подруга и сказала: "Света, на "Нике" объявляют конкурс. Ты должна попробовать!" Я в жизни никогда не участвовала в конкурсах. Вообще ненавижу кому-то что-то доказывать. Не знаю, почему я согласилась... Было прослушивание, нас просили произносить скороговорки, сажали перед камерой, давали читать какие-то тексты. И через несколько дней мне сообщили, что меня взяли. Тогда еще в отделе новостей на "Нике" была старая команда: Леша Чемоданов, Илона Румянцева, Аня Иванова, Дима Николаев, редактором был Алексей Зубов.

— А первый сюжет, как и первый урок, незабываем?

— Конечно. Никогда так не готовилась к сюжетам, как к первому. Материал был, как сейчас помню, о новом оборудовании, которое привезли в первую поликлинику. Мы с подругой всю ночь готовились — сочиняли вопросы. Придумали штук сорок. Утром я пришла на работу, робко показала эти бумажки Алексею Павловичу Зубову, спросила: "Ну как?" Он сказал: "Света, ну это спецреп!" и ушел. Я не поняла, спецрепортаж — это хорошо или плохо, скрутила листочки в трубку и поехала. Тогда я успела задать три или четыре вопроса, причем так тихо, что потом еле расслышала себя на пленке.

— А кто объяснял, как нужно сидеть перед камерой, что делать, если собеседник падает в обморок, краснеет, отказывается говорить?

— На "Нике" (я говорю о "Нике плюс", потому что именно там я прошла первую школу) никто ничего не объяснял. Там методика была простая, как будто тебя учат плавать: везут на середину реки и — в воду. Когда мне сказали: езжай в поле, я подумала, что еду на какие-то сельскохозяйственные работы. Оказалось, что на телевидении поле — это информационное поле, а не картошка или капуста в совхозе им. Зайцева. А когда я увидела себя первый раз на экране, поняла, что я отвратительно накрашена. Это были жуткие тени, торчащая челка. Редактор вежливо спросил: "Света, вы сами себе нравитесь?.."

— Кстати, тех, кто сидит по эту сторону экрана, безусловно, волнует телевизионная кухня. Кто же следит за прическами и макияжем карельских дикторов?

— Я постоянно стригусь у одного парикмахера. А укладки делаю сама. Отчасти потому, что не доверяю, но скорее потому, что некогда. За 15 минут до эфира ты начинаешь делать себе начес, тут же складываешь папки, советуешься с режиссером, бежишь в студию, на тебя ставят свет... Гримируюсь я тоже сама. Мне так легче. На ГТРК есть штатный парикмахер, и многие пользуются его услугами, в том числе молодые люди. Кстати, когда я пришла на телевидение, перестала носить кольца, цепочки, серьги. В кадре они не нужны — они не должны отвлекать внимание от новостей. Одно блестящее кольцо может пустить насмарку работу всего коллектива.

ЧУВСТВО РОДНОЙ СТОРОНЫ

— Как отреагировали родственники на Ваше появление в телевизоре?

— Они стали самыми преданными зрителями Карельского телевидения. Если нет моего сюжета в "Экране дня", начинаются звонки: "Света, ты не заболела? У тебя все в порядке?"

Мои родители живут в Костомукше. Мы приехали туда в 1980 году, а вообще мы выходцы из Белоруссии. Бабушка, которая жила с нами, разговаривала "на суржике" — смеси русского, польского и белорусского, писала только на польском языке. Я благодарна своим родителям за то, что они воспитали во мне чувство родины, родной стороны. Для многих, возможно, архаичное, несовременное чувство.

Каждый год мы копим деньги, чтобы поехать на море, и, как всегда, за несколько дней до отъезда меняем маршрут и отправляемся в Белоруссию. Для родителей — это воспоминание о юности. Дорого стоит увидеть, как они на глазах молодеют. Трудно объяснить словами, почему туда тянет меня. Наверное, это и называется любовью к родине.

— У вас с сестрой удивительно похожи голоса. Когда я договаривалась о встрече, не могла понять, с кем разговариваю.

— Мы похожи и внешне. Например, длинный нос. Это наша фамильная гордость (смеется). Как говорит мама, нос у нас папин — один нос на семерых рос. Вот и все сходство, но окружающие почему-то нас с сестрой путают.

— При Вашем темпе жизни остается время на личную жизнь?

— Я не знаю, из каких кирпичиков складывается личная жизнь. Если мы говорим о муже и детях, то, наверное, я — плохой строитель, этого у меня нет. На сегодняшний день моя личная жизнь сосредоточена на обустройстве моей маленькой квартиры (недавно я отпраздновала новоселье). И еще я жду ребенка. То есть ждет ребенка моя сестра, но на эту взбалмошную беременную женщину потрачено столько моей энергии, что я уже чувствую себя второй мамой. Поэтому сейчас это тоже часть моей личной жизни. А все остальное приложится. Мне кажется, что у меня все еще впереди.

ЛИЧНЫЕ ВЫВОДЫ БЫВАЮТ ОШИБОЧНЫМИ

— Два года назад Вы перешли работать на ГТРК. В чем была причина смены канала?

— Я перешла на государственный телеканал и стала чувствовать себя более защищенной в финансовом плане. У меня тогда не было своего жилья. Семь лет я жила в общежитии и четыре года снимала квартиру. Однажды квартиру продали вместе со мной. Я заплатила за четыре месяца, а квартиру продали. Хорошо, что покупатель оказался порядочным, он вернул мне деньги и помог переехать.

Я благодарна коллегам на "Нике" за то, что они не хотели меня отпускать. Но "Ника" — это перевернутая страница. ГТРК — это моя нынешняя жизнь. Мы сейчас меняемся. Мне очень нравится этот процесс, я его чувствую. При всех трудностях, которые испытывает наша телекомпания, мы меняемся. Надеюсь, что это заметно зрителю.

— Вы мечтаете об авторской телепрограмме?

— Нет, я серьезно об этом не думала. Меня сейчас устраивает моя работа, мне кажется, что я на своем месте. За четыре года работы на телевидении у меня не было такого, чтобы утром я вставала и не хотела идти на работу. Наверное, до своей передачи я еще "не доросла" профессионально. И даже новостийному делу мне еще учиться и учиться.

Думаю, что новостийщик должен рассказывать о том, что происходит вокруг, о том, что интересует людей: изменится ли зарплата, будет ли построено новое жилье, повысятся ли пенсия, тарифы на коммунальные услуги и т.д. Рассказывать без эмоций. Потому что личные переживания никого не интересуют. Я избегаю каких-то выводов. Потому что личные выводы бывают ошибочными. Новости не должны ни обвинять, ни выгораживать. Только сообщать. Хотя, если честно, мне не всегда удается "спрятать" свое настроение.

Я ценю общение с людьми, особенно с людьми простыми. Чаще всего с героями своих сюжетов ты встречаешься в первый и последний раз. Если есть проблема — всегда им сопереживаешь. Но за эти годы выработался некий профессиональный цинизм, защитная реакция организма. В любом случае в первую очередь стараешься хорошо сделать свою работу, эмоции уходят на второй план.

— Есть ли дикторы на Центральном телевидении, на которых Вам хочется быть похожей?

— Мне нравится Жанна Агалакова, нравилась в свое время Арина Шарапова — когда она вела "Новости", но не в сегодняшнем "Добром утре". Несколько раздражает Катя Андреева на 1 канале. Она слишком самоуверенна. Такое ощущение, что вещает из собственной квартиры, а мы случайно включили телевизор. Я чувствую какой-то перекос. Для меня такой стиль ведения неприемлем. Хотя, конечно, она безупречна.

— А что по телевизору смотрят сами телевизионщики?

— Я всегда смотрю новости, иногда мультики. Обожаю старые советские фильмы. Любимый — "Ирония судьбы, или С легким паром!". Я знаю его наизусть. Боевики я не смотрю принципиально, потому что после них жить страшно.

— Кстати, о страхе. Происходили ли с Вами в прямом эфире казусы, падала ли техника, исчезал ли текст?

— Нет, но я всегда этого боюсь. У нас большие лампы в студии. Когда начинается эфир, они жутко трещат. Мне иногда кажется, что они могут взорваться. Старожилы утверждают, что такие случаи были. Иногда я представляю, что на меня падает выгородка (это то, что стоит за моей спиной — деревянное фанерное сооружение). Но, слава Богу, со мной еще такого пока не случалось. На "Нике" был смешной случай: меня на 15 минут раньше включили в эфир. Было жарко, я сидела и обмахивалась бумажкой. Подошел охранник, сказал, что только что видел меня по телевизору...

— "Телевизор" — это единственная Ваша работа?

— Нет, я четыре года пытаюсь учиться в аспирантуре. У меня прекрасный преподаватель, профессор Лидия Владимировна Савельева, которая взяла меня под свое крыло еще на 3-м курсе. Я не знаю, как она меня терпит. Я человек ленивый, часто необязательный и к тому же достаточно загруженный. Она все это терпит и верит в меня. Я благодарна ей безмерно. Моя диссертация посвящена поэзии Бунина, и я получаю от этой работы колоссальное удовольствие. Это — для души. И если я закончу аспирантуру, то боюсь, что мне придется выбирать между двумя любимыми занятиями.