Люди, у которых армия ассоциируется исключительно со строевой подготовкой и грандиозным абсурдом, находятся во власти стереотипов. В армии есть своя красота. Седьмого марта стало известно ее имя — младший сержант Татьяна Посевнина.

Приказы не обсуждаются

Вообще-то она не сильно стремилась к участию в конкурсе красоты, пыталась отговориться уважительными причинами: семья — восьмилетний сын Сергей и муж-нейрохирург Лев Резниченко — требует ежеминутной заботы. Был и еще один благовидный предлог — во время отборочного тура в Питере в число победительниц вошла не она, а дочь генерала, квартирующегося на самой Дворцовой площади.

Но в армии обсуждать приказы не принято. К тому же, когда подошло время финального мероприятия в Москве, все красавицы из Ленинградского военного округа как-то порастерялись. Тогда доверить выполнение ответственного задания было решено младшему сержанту Посевниной. Младший сержант узнала о поездке за три дня.

— Три дня прошли в страшной суматохе. Нужно сделать профессиональное портфолио, нужно прическу, танцевать научиться и красиво ходить. Дефиле, правда, с нами в Москве много занимались, теперь по части буду не строевым шагом ходить, а только дефилировать. Уже из Москвы позвонила начальнику нашего Дома офицеров, и он по телефону надиктовал текст песни про Масленицу. С этой бумажкой я и вышла в скромненьком костюме Айно — сорочечка да холщовый фартучек. Но зато как кружилась, как задорно кричала: "У-у-у-ух!"

Обычно на работе Татьяна Посевнина стреляет из автомата Калашникова и хорошо знает, как с ним управляться. А тут предложили пистолет Макарова, который она и в руки-то никогда не брала. К конкурсу об истории Российской армии служивая девушка готовилась в поезде. Начала читать книжечку "На страже Родины", но, решив, что перед смертью не надышишься — как бывало перед экзаменами на филфаке ПетрГУ, который она закончила, — оставила этот увлекательный процесс.

Когда же пришло время творческого конкурса и кругом сновали участницы с пирогами и блинами с красной икрой, Татьяна читала стихи.

— Я вышла и честно сказала, что я тоже человек творческий, я бы тоже угостила жюри своими пирогами, но мне некогда было их испечь. (На Татьянины пироги, бывало, слеталась вся студенческая общественность. Один мальчик даже жениться хотел, но счастье прошло стороной.) Конечно, я пишу, и читаю, и рисую (Танин пейзаж сейчас украшает дом одного питерского генерала), на лыжах катаюсь и в походы хожу, но мое самое главное увлечение — это сын Сережа. А потом я прочитала им "Балладу о зенитчице" Роберта Рождественского. Читая, забывала слова, и получались очень литературные паузы.

Парикмахеры заставили Татьяну плакать

Нельзя сказать, что все в Петрозаводске надеялись на победу. Едва Татьяна села в московский поезд, как злые языки заговорили о безнадежности затеи и о перспективе полного провала. Дескать, куда нашей на конкурс российского масштаба, там же среди участниц — сплошь генеральские любовницы. Они-то корону и получат.

— Про любовниц наверняка я сказать не могу, но большинство девчонок были совершенно обыкновенные, милые, мы замечательно общались. Нас было 16 человек, представительницы всех округов, всех видов и родов войск: флот, космические войска, ракетные войска стратегического назначения, ВДВ, артиллерия, связь и так далее. Только с одной из участниц приехала целая свита: стилист, визажист, парикмахер. У нее было все продумано до мелочей: прическа, одежда, макияж, как встать, как пойти, как повернуться. Она даже не улыбалась просто так, она улыбалась как надо. У нее была цель победить, хотя бы третье место занять. Третье место она и заняла.

А вот в жюри действительно сплошь генералы сидели. И оказались милыми людьми, неожиданно благодушно к нам настроенными. Чего нельзя сказать о московских парикмахерах и модельерах. Когда мне в первый раз на конкурсе сделали прическу, я заплакала: ну не могу я в таком виде на сцену выходить. Платья представлял известный дом моды. Из 16 предложенных нам туалетов некоторые были удивительно страшные. Какие-то меховые халаты, накидки, которые были всем нам велики, хотя перед конкурсом наши размеры сообщали. Меня "зашивали" в платье прямо перед выходом на сцену.

Не так страшен Церетели, как его искусство

Татьяна надеялась попасть в "Современник", уже позаботилась о билетах, но красавиц насильно заставили смотреть "Недоросль" Фонвизина. "Лицам министерства обороны" запретили покидать зал. Зато обед в Академии художеств удался. Очарованный непосредственностью карельской красавицы, подробно расспросившей рецепты всех блюд, Зураб Церетели подарил ей духи от Гуччи и оставил номер своего телефона. Он показался Татьяне очень приятным и любезным человеком, а вовсе не таким, как его некоторые произведения.

— Раньше творчество Церетели совершенно меня не вдохновляло, некоторые его вещи в самом деле поражают своей корявостью. Особенно, когда я увидела, что творится возле стен Кремля, где журавли и аисты выше, чем лошади, стоящие рядом. Странные такие птички. Однако Академия художеств сама по себе шедевр. Я бы, наверное, ходила там полдня, но пришлось обежать бегом — времени было мало.

Обед был восхитительный. Я люблю вкусно покушать и хорошо готовлю, но там был какой-то немыслимо вкусный салат из сельдерея и ананаса, борщ, мясо в тесте с грибами и печеным яблоком. Сухое чилийское вино. Сервировка изумительная. Сначала даже страшно было к чему-либо прикоснуться, потом вспомнила все правила этикета, какую вилочку сначала, какой ножичек потом.

Корону товарищу младшему сержанту!

Татьяна в самом деле не ожидала победы. Когда конкурсные испытания наконец закончились, она смогла расслабиться и, ничего не ожидая, отдохнуть. Получение титула красавицы сопровождалось легким шоком.

— Я была совершенно спокойна, думала — дадут приз каких-нибудь симпатий, их там много давали. Наверное, чтобы никому не обидно было. Объявляют звание победительницы — младший сержант! А в звании младшего сержанта на конкурсе была только я. И вот выходят эти большие генералы, замминистра обороны, с короной, телевизор несут. Еще какие-то подарки. Фотографы со всех сторон, ловят каждый жест, каждое движение лица. Улыбаться у меня сил нет, губы трясутся, ноги трясутся. Первое интервью Би-Би-Си. Кстати, Би-Би-Си везде за нами следом ходили — в гостинице, на полигоне, даже в театр с нами поехали. Транслировали на всю Европу каждые полчаса.

Я разволновалась страшно, просила: дайте хоть причесаться. У нас на головах соорудили нечто немыслимое, что я не могла на себя смотреть. Но нет, один-единственный фотограф подождал, пока я приведу себя в порядок, вычешу все это безобразие, которое называли суперпрической от самых дорогих мастеров города Москвы.

Потом, не стану скрывать, я ощутила чувство гордости. Во время конкурса сослуживцы слали мне сообщения: ждем с победой, ждем с короной. Вот я с короной и приехала. Дома, конечно, все были безумно рады, правда, муж как-то осторожно на меня смотрел, словно не зная, чего теперь ждать. Да, победить приятно, но в моей жизни есть слишком много всего, что гораздо важнее короны. Жалко, что не все это понимают и ядовито спрашивают, дескать, теперь к тебе, красавице, на кривой кобыле не подъедешь?

Обокраденная красота

Пока королева красоты переживала свое новосостояние и раздавала многочисленные интервью, иные участники мероприятия даром времени не теряли. Когда шум наконец поутих, Татьяна обернула взор на подарки и не увидела их. Только корона на голове и рекламный кубок от спонсоров в руке.

— Даже диплом победительницы куда-то девался. Меня немедленно завлекли на фуршет, а Илья, мой сопровождающий, стал выяснять, куда подевался, например, телевизор. Оказывается, его унесла одна конкурсантка к себе в номер. Диплом с моей фамилией где-то обнаружила девочка с Северного флота, вернула. Путевка в Анапу моим именем подписана не была, и ее никто не вернул. Да бог с ней, с этой Анапой, все равно мы летом всей семьей в Сочи собирались. Просто обидно. И косметику тоже забрали, и кассеты, и диски. И даже мои цветы.

Но зато по окончании конкурса победительницу обещали повысить в звании. Обещали также и квартиру от Минобороны, что оказалось бы весьма кстати — семья карельской красавицы в погонах живет в крохотной комнате военного общежития. Мокрые стены, заплесневелые черные углы. Татьяна в страшном беспокойстве ждет съемочные группы центральных телеканалов — показывать такое убожество ей очень неловко.