Знаменитый карельский кукольник Юрий Андреев в детстве в куклы не играл. Во время войны, да и после нее у мальчишек были другие занятия. Юрий Иванович, например, коров пас, лошадей выхаживал, матери по хозяйству помогал — отец вернулся с фронта с серьезным ранением обеих ног...

А не так давно Юрий Иванович отметил 50-летний юбилей своей творческой деятельности. После того, как отшумели чествования актера и режиссера сначала в Петрозаводске, а затем в Финляндии, где он был на гастролях, мы отправились к Юрию Ивановичу, чтобы спокойно поговорить о нелегкой доле кукольника.

На нас "стучали", а мы молчали

— Юрий Иванович, если забыть о недавних поздравлениях, — вы никогда не жалели, что стали актером кукольного театра?

— За эти 50 лет у меня даже не было возможности подумать — жалко мне потраченного времени или нет. Это моя работа. И чего жалеть, когда столько лет ей отдано? Были, конечно, трудные времена, когда хотелось все бросить и уйти. Особенно в 70-е годы, когда я работал главным режиссером театра.

Каждый год я ходил на репертуарное совещание в обком партии, на котором мы отчитывались перед Сенькиным и другими нашими правителями о планах театра на сезон. Однажды после моего выступления правая рука Сенькина мне заявил: что это такое, кукольный театр ставит "По щучьему велению" — спектакль о мужике, который сидит на печи и ничего не делает. Это вообще нужно нашим детям? Мне было очень трудно что-то ответить. Такой ереси я просто не ожидал.

Вообще это были страшные времена. К нам все время приходили из обкома, в театре постоянно пасся товарищ из КГБ. В самом штате были три человека, которые наблюдали за нами и "стучали" куда надо.

— Актер кукольного театра чаще невидим публике и славой не избалован. Неужели никогда не хотелось признания?

— Славой-то не избалованы, но нас знают и любят. Однажды продавщица в магазине сказала, что она еще ребенком ходила на мои спектакли, потом водила своих детей, а теперь водит внуков. К тому же меня за границей хорошо знают.

— Как же удалось попасть за рубеж, ведь далеко не всем это было позволено?

— Не пускали многих. Но в 1974 году телевидение Хельсинки заказало нашему театру спектакль "Карельский сувенир" ("Красавица Насто"). Мы его сделали и отправились с ним за границу. Впервые. Поездка была очень напряженной — куча кагэбэшников, без ведома которых никуда нельзя было пойти, войти, уйти....

Мой друг, живущий в Хельсинки, пригласил меня в гости. Естественно, я должен был идти не один, а в сопровождении "товарища". Перед тем как отправиться в гости, мы пошли к руководителю поездки, чтобы еще раз получить разрешение. Приходим к нему, а он валяется на полу, пьяный вдрызг. Как такие люди ездили с нами и портили нам настроение, до сих пор удивляюсь.

Тем не менее тогда мы познакомились с двумя организаторами театра кукол "Зеленое яблоко". До сих пор сотрудничаем. Благодаря им я был приглашен в хельсинкский театральный институт, где проводил мастер-класс для финских актеров.

Как театр города побратал

— Ни для кого не секрет, что Вы объездили всю Финляндию. Но, говорят, благодаря именно вашему театру Петрозаводск стал городом-побратимом Тюбингена...

— Это произошло в 89-м году. Неожиданно пришло письмо с приглашением посетить Тюбинген. Оказалось, что накануне в Петрозаводск приезжала группа деятелей из ФРГ с целью наладить побратимские связи. Один из членов этой делегации пришел к нам на спектакль инкогнито. Как потом выяснилось, ему жутко понравилась наша работа, он сделал массу фотографий со спектакля и представил их потом в ратуши Тюбингена. Нас сразу же пригласили на двухнедельные гастроли.

Мы обалдели от приема! После нашей нищеты и сумасшедших очередей за всякой ерундой Тюбинген был для нас потрясением. Накануне поездки домой нас пригласили в ратушу, где мэр города вручил нам документы на побратимство и попросил передать их нашим властям.

— Вы гастролировали во многих странах и без театра...

— Я часто езжу со своей программой "Музыка и куклы".

— А заработать-то удается?

— На западе в этом случае говорят: "Секрет фирмы!" Когда работаешь на какую-то компанию, организующую гастроли, она оплачивает тебе хорошую гостиницу, кормит тебя. Денег, которые в результате получаешь на руки, оказывается немного. Но даже эта сумма всегда гораздо больше того, что ты заработаешь в нашем театре.

— А вы помните свою первую покупку, сделанную за рубежом?

— Конечно. Это было в 63-м году. Я впервые попал в Финляндию и Швецию по путевке от Всероссийского театрального общества. В те годы я испытывал страсть к красивой посуде и не смог устоять перед кофейным сервизом за 20 финских марок. Он сохранился до сих пор.

— А в России-то как удавалось выжить на мизерную зарплату?

— Когда я пришел работать в театр — получал 42 рубля 50 копеек и как-то умудрялся нормально жить. Например, в столовой тратил на обед копеек 60. А вот с жильем были дикие сложности. Первую свою квартиру получил в 70-х годах. До этого ютился в общежитии, в каких-то комнатушках, снимал квартиры. И все так мучились. Многие из актеров дожили до пенсии, продолжают работать и до сих пор не имеют нормальных человеческих условий.

Строгий, иногда нервный

— Вы стали кукольником, не имея специального образования. Неужели за эти годы нигде так и не учились профессии?

— Мне повезло — год я учился на высших режиссерских курсах у Образцова. Это мне очень много дало.

— Об Образцове сейчас говорят не всегда лестно. А как вы относитесь к этому человеку?

— Не могу сказать о нем ничего плохого. Конечно, как руководитель театра он был жестковат. Но иначе, наверное, нельзя. В театре, который объездил весь мир, должен был быть порядок. Но Образцов был очень интересным, творческим человеком. Мы часто бывали у него дома, на даче.

— Образцова иногда называют тираном, а каким были вы?

— Я, наверное, был не очень хорошим руководителем. Когда ты становишься главным режиссером, проработав в театре много лет, все актеры для тебя свои люди и трудно кому-то из них сказать что-нибудь не очень лестное. Но работа есть работа. Иногда на репетициях я был довольно строгим, иногда — слишком нервным: прекращал репетицию и всех разгонял, а потом извинялся за это. Но все-таки, каким бы я ни был, я всегда говорил, что один человек никогда ничего сделать не сможет. Талантливый ли он или нет — это все ерунда. Театр делают все, кто в нем работает.

— Ну а кулаком стучали в кабинетах начальников, выбивая что-то для театра?

— Когда умерла наша молодая директор, прекраснейший руководитель Евгения Павлова, в течение года я работал и главным режиссером, и директором, и играл в спектаклях. В это время я поставил себя очень жестко перед министерством культуры, сказав, что театр никому не отдам до тех пор, пока не найдется человек, который достоин занять место директора. Потому что после смерти Евгении Исааковны набежало столько жаждущих... Среди них были и работники ОТЗ, и других организаций, которые не имели никакого отношения к искусству. Восемь месяцев я держал оборону, пока не появилась Людмила Бондаренко, которая честно призналась, что ничего в театре не понимает, но очень хочет понять. Я ей поверил и ни разу об этом не пожалел.

Вместо криков "браво" — одни маты

— Утверждают, что актер — это не профессия, а диагноз...

— Ерунда. Я никогда не понимал коллег, которые говорят: "Театр — это моя жизнь!" Мне всегда было забавно наблюдать за драматическими актерами, которые шли по проспекту Карла Маркса и читали тексты, размахивая при этом руками. Театр — это такая же профессия, как репортер или учитель. Ты должен приходить на работу, делать свое дело, и в этом нет ничего сверхъестественного.

Не понимаю, когда говорят: "Позанимайся с ролью дома!" Дома есть другие дела.

— И чем же вы занимаетесь дома?

— Хозяйством занимаюсь. Умею хорошо готовить. А если говорить об увлечениях, то в молодости моей страстью было собирание денег — старинных монет. К сожалению, мою коллекцию украли, когда я жил на одной из частных квартир.

В последние годы единственное мое увлечение — собака. У меня живет большая овчарка.

— Говорят, что артист должен знать все о любви и научиться жить без нее...

— Без любви жить никому не сладко. У меня есть семья, но я никогда никому об этом не рассказываю. Я не люблю, когда люди театра выставляют свою личную жизнь напоказ, не люблю, когда кто-то обсуждает жизнь актера. Почему-то считается, что у творческих людей репутация всегда подпорчена. Это неправда. Театральные работники — такие же люди, как все. Мы хотим быть счастливыми. И лично мне не за что клясть судьбу — я счастлив.

— Но судьба наверняка подарила вам много и смешного, и страшного...

— Конечно, и когда-нибудь я напишу об этом книгу.

Вспоминаю, как однажды в Лоухском районе наша труппа попала в аварию. Мы ехали в кузове грузовой машины вместе с огромным ящиком с декорациями. Автомобиль на всем ходу въехал в песчаную обочину, и артисты, как в цирке, летели через кабину. Убиться не убились, но покалечились.

Забавно сейчас вспоминать наши гастроли с баянистом, который вел все спектакли. Он очень любил спиртное, и это было нашей бедой. В одной деревушке мы его пьяного усадили на стул, прижали с боков другими стульями и начали спектакль. Он взял и заснул. Когда его толкнули — распахнул меха: "Шаланды, полные кефали..." Привела баяниста в чувство только пощечина.

Часто мы играли в рабочих поселках прямо на лесосеках. Для лесорубов спектакль кукольного театра — это было нечто. Свое удовольствие они выражали по-своему — матом. Однажды мы попросили бригадира утихомирить своих подопечных. Этот товарищ вышел на сцену и заявил: "Вы, е... мать, прекратите, е... мать, материться..." Он матов наложил больше, чем его работники. Но они его сразу поняли, и дальше спектакль шел без нецензурной брани.

— Помимо написания книги, о чем еще мечтаете?

— Я бы с удовольствием занялся обучением молодежи, чтобы передать ей все, что я знаю и умею. К сожалению, сегодня не все могут работать с куклой. Часто артисты кукольных театров надевают маски и играют как актеры драмы. А ребенок приходит посмотреть сказку, героями которой являются куклы, а не какие-то дяденьки и тетеньки в масках.

За рубежом хотят, чтобы молодежь научилась обращаться с куклой. Меня приглашают позаниматься с преподавателями школ, чтобы они потом организовали у себя кукольные кружки. Нашим властям пока это неинтересно. Хотя идет разговор о создании детской студии при театре. Но когда это будет?