Это случилось в субботу 23 ноября. Максим К., десятилетний житель Сортавалы, был нормальным мальчишкой, энергичным и непоседливым. К сожалению, не всегда наше государство способно обеспечить безопасную непоседливость своих мальчишек. Сейчас, наверное, уже бесполезно искать виновного в том, что Максим провалился в канализационный люк. Они с братом шли по территории ликвидирующегося предприятия. На люке не было крышки, зато он был завален ветками и снегом. Заметить его было просто невозможно...

Максим не упал на дно, он только сильно испугался и ударился спиной и ногами. Вылез, отдышался — и пошел гулять дальше. И только вечером, дома, он почувствовал себя нехорошо. Утром выяснилось, что у парнишки температура 39,3. Отец сразу отвез его в приемный покой сортавальской ЦРБ. У мальчика побаливали спина и область таза. Дежурный врач посмотрел снимок, еще раз поинтересовался, что же беспокоит — и отправил домой со словами: "Станет хуже — приезжайте".

Ждать пришлось недолго, днем температура подскочила до 39,8. Максима снова отвезли в больницу. Анализы показали наличие изменений в крови, и его направили в детское отделение. Диагноз, поставленный дежурным педиатром, был тривиален: "У мальчика сильный испуг". С тем и отправили домой: "Будет хуже — вызывайте участкового врача". Трудно сказать, чем оправдывалось такое странное отношение: как такового диагноза нет, у ребенка температура под сорок, а его со спокойной совестью отправляют домой. Но на дворе стояло воскресенье, выходной, настроение соответствующее... Одним словом, участкового вызвали очень быстро. Диагноза врач также определить не смогла, зато прописала десятилетнему Максиму некое лекарство, на упаковке которого значилось: применять детям после 12 лет с осторожностью.

В среду, 27 ноября, мальчика снова повезли в больницу. Ходить он уже не мог и руками двигал с трудом. Тут ребенком наконец занялись вплотную. Но, как выяснилось, было поздно — спустя два дня Максим умер. Диагноз: стремительный сепсис, острый гематогенный остеомиелит. По словам реаниматолога, мальчика можно было спасти, если бы еще пять дней назад (в то самое воскресенье!) его положили под капельницу...

Эту кошмарную историю нам рассказал отец Максима. У него к нам было две просьбы: рассказать, как все было, и посоветовать, куда обратиться, чтобы виновные в смерти Максима были определены и наказаны. Для того чтобы выполнить первую просьбу, мы должны были проверить полученную информацию. Для этого мы обратились в карельское министерство здравоохранения. По словам специалиста, ответственного за связь с прессой, каждый подобный случай обязательно доводится до сведения минздравовского начальства. Тем не менее о случившемся в Сортавале там до сих пор ничего не известно. Тогда мы попытались выведать что-нибудь непосредственно у руководства Сортавальской ЦРБ, но, к сожалению, в течение нескольких дней не отвечали телефоны ни главного врача больницы, ни начмеда. В детском же отделении нам в информации отказали, ссылаясь на невозможность ее передачи по телефону.

Второе: к кому обратиться? Самое главное отец погибшего ребенка уже сделал — написал заявление в прокуратуру. Мы связались с прокурором района Владимиром Кузнецовым, и вот что он нам рассказал. Действительно, заявление им получено. На его проверку уйдет не менее месяца, поскольку для определения того, имела ли место врачебная халатность, необходимо будет вызывать специалистов из Петрозаводска. А вообще, по словам Владимира Викторовича, в Сортавале это случай далеко не единичный. Но пока никто из медиков не был уволен с работы и не понес наказания. "Им все сходит с рук",— с горечью говорит прокурор...

Второе место, куда мог бы обратиться отец Максима, — это медицинская страховая организация (МСО) "Петромед", наши с вами страховщики. Но надежды на то, что там предпримут какие-либо карательные действия в отношении виновных врачей, крайне мало. Пример: лежала в Суоярвской ЦРБ женщина 67 лет. Помимо основного диагноза, у нее наблюдались еще и нарушения психики. Больную зачем-то перекладывают на высокую кровать без ограждения, откуда она падает и ломает ногу. Затем у нее образуются кровоточащие пролежни, которые начинают лечить только после того, как приехавшая дочь-петрозаводчанка забила тревогу. Дочерью, кстати говоря, по данному факту было составлено письмо в адрес Минздрава республики (входящий номер 574-М от 30 октября 2002 года) — ответа нет до сих пор. Впрочем, ответ уже и не нужен — больная скончалась. Экспертами "Петромеда" была проведена проверка и в заключении дословно сказано: "Считаем, что профилактика пролежней велась не на должном уровне". А все остальное, мол, на должном уровне. Просто больная умерла. И, естественно, никто из суоярвских врачей ответственности не понес. Таким образом, становятся понятными слова прокурора Сортавалы: похоже, в карельской медицине существует круговая порука.

Я вырос в семье врачей. Отец, мать, старшая сестра — все работают в этой, на мой взгляд, наиважнейшей отрасли. Сколько себя помню, я знал, что все без исключения врачи — самые добрые, самые умные и самые славные люди на земле. Неужели это были только детские иллюзии и исключения все-таки случаются?