Как стармех Семеныч за три моря ходил

БИЛЕТ В ОДИН КОНЕЦ

"Губернiя" уже рассказывала, как петрозаводский рыбокомбинат в лице директора предприятия Барунцова, фактически подарил почти новые рыболовные суда "Сумпосад", "Дорофеев"и "Заонежье" некоему бизнесмену Пушкину. И последний, угнав пароходы на край света, не заплатил за них ни цента. Более того, в далеком Перу оказались брошены на произвол судьбы около сорока карельских моряков. Они оказались не нужны никому: ни работодателям, ни родному рыбокомбинату, ни русскому консульству. О злоключениях на чужбине нам рассказал бывший старший механик траулера "Сумпосад" Анатолий Семенович Соловьев.

РАШЕН КРЕЙЗИ

К октябрю 1992 года вышеназванные суда оказались в аренде у кооператива "Эхо", учредителями которого являлись господа Дегтев, Вилкова, Носова и Пушкин - последний был директором и идейным вдохновителем всего мероприятия. По неясным причинам учредители решили поудить рыбку за тридевять земель - в южноамериканских водах. С вербовкой экипажей траулеров проблем не было. Желающих совершить марш-бросок через Атлантику хватало - моряков манил длинный рубль, так как Пушкин обещал в Перу ежемесячную зарплату в полторы тысячи баксов.

Ради заработка команды судов готовы были рискнуть: первый же серьезный океанский шторм мог похоронить малотоннажные траулеры и все надежды новоявленных аргонавтов. Зарубежные коллеги, прослышав о переходе через Атлантику, красноречиво крутили пальцем у виска: рашен крейзи!

В ПЕРУ КОРМИЛИ ТОЛЬКО "ЗАВТРАКАМИ"

Страна вечного лета встретила русскую эскадру недружелюбно. В местной прессе поднялась паника: русские выловят всю нашу рыбу. У "Эха" возникли проблемы с получением лицензии на лов: здесь приоритеты отдавались местным рыбакам. Петрозаводчанин Пушкин срочно становится перуанским подданным, а суда теперь сданы в аренду местной компании, где учредителем - все тот же директор "Эха" и какой-то местный Санчо-с-ранчо.

Между тем траулеры стояли без работы. Экипажи все ждали, когда же будут деньгу лопатой грести. Но в ответ слышали: завтра, завтра. Разок выходили развернуть тралы - вытащили из океана ведро кальмаров и снова прилипли к портовой стенке. А Пушкин вдруг перестал платить зарплату, ссылаясь на финансовые трудности. Начались перебои с продуктами. Команды заподозрили неладное. До моряков стало доходить, что они оказались втянуты в аферу, целью которой была не ловля рыбы, а перегон судов рыбокомбината на край света. Зачем? Чтобы продать, так как на обратную дорогу денег ни у хозяина, ни у арендатора не было.

Но все это было осознано позже, а пока засидевшиеся в Перу моряки решили припугнуть капиталиста Пушкина старым революционным способом - эскадра забастовала: либо платите зарплату, либо бросаем пароходы и сходим на берег. Помогло: долги частично погасили, а Пушкин не побрезговал пасть на колени перед бастующим пролетариатом: ребятки, кто со мной, тот герой - озолочу! Почему он пошел на такие унижения? Моряки считают, что в тот момент Пушкин брал кредиты в южноамериканских банках, которые давали деньги только под организованную рыболовную флотилию. Забастовщики тогда Пушкину поверили, а зря. Ибо для тех, кто остался, настали самые черные дни.

К осени 1994 года на судах закончилось топливо. Зарплату не платили, кидали подачки долларов по 50, чтобы с голоду не умерли. К тому же моряки узнали, что с июня Пушкин снизил всем оклады. Питьевую воду в шлюпке доставлял поляк, по-человечески жалевший братьев славян.

БРОШЕННЫЕ ВСЕМИ

Новый 1995 год славяне отметили тем, что научили двух местных женщин пить "огненную воду". А корабельный пес Кузьма, не переносивший негров, покусал перуанского полисмена, качавшего права на палубе "Сумпосада". И никто из моряков не ведал, что в это же время они были преданы своими хозяевами: директор рыбокомбината Барунцов прилетел в Перу, но не за тем, чтобы вызволить с чужбины своих подчиненных, а для того, чтобы, продав траулеры, поставить крест на этой истории. Оформив с траулерами развод и получив за них банковский чек на 270 тысяч долларов, Барунцов улетел на родину. Лишь в Москве обнаружилось, что Пушкин подсунул ему пустышку: банки отказывались оплачивать чек.

В Перу экипажи судов от безденежья потихоньку зверели, а сатрап Пушкин стал ходить с телохранителем. Моряки уже поняли, что работы здесь не будет, вечное лето и жара надоели до чертиков, тоска по заснеженной родине грызла, но и домой без денег было не выбраться. Впрочем, хитрый Пушкин предлагал: вот билет на самолет, но контрактные деньги вышлю вдогонку. А это несколько тысяч долларов. Кто-то махнул рукой и согласился, а другие терпеливо ждали, полагая, что на родине-то своих денег не дождутся точно. Некоторые все-таки добивались своего: Федор из Татарстана во время беседы с Пушкиным побил в каюте все стекла и на следующий день был выслан домой со всеми причитавшимися ему деньгами.

ОТЧАЯНИЕ

К 1995 году у большинства моряков закончились неоплаченные контракты с "Эхом", и два десятка человек перебрались с судов в столицу Перу, поближе к богатой "официне" (офису) Пушкина. Вместе с ними уже целый год по чужбине скиталась погребальная урна с прахом капитана Волошина, погибшего в результате несчастного случая. В Лиме моряков поселили в самой бедной гостинице - комнаты без окон, со световым люком в потолке, отхожее место - за занавеской. Стали требовать отправки домой, и снова Пушкин предлагал: вот билет до Москвы, а контрактные деньги - потом. Еще трое сдались и покинули Перу, остальные решили ждать до победы. Тогда работодатель не стал платить за гостиницу, и хозяйка пригрозила переселить русских мужиков к представителям "голубого" секс-меньшинства.

Пушкин раскошелился, но вычел эти деньги из заработка моряков. Последние справедливо возмутились: мы сидим в этой дыре не по своей воле, вы не отправляете нас домой, так что извольте содержать нас здесь за свой счет. После очередной забастовки вычеты прекратились. Чтобы выжить, русские моряки не гнушались самой черной работы, за которую платили хоть сколько-нибудь перуанских "солей". Когда у Семеныча заныли зубы, местный дантист заломил за истребление кариеса сто баксов, но Пушкин отказал в выдаче денег. Тогда Соловьев приготовил плакат, где написал по-испански: "Я русский моряк, меня не отправляют в Россию и не дают денег на еду и лекарства". Он пригрозил Пушкину, что наденет плакат и встанет перед конгрессом. Права человека здесь уважают, и местные демократы живо покажут вам кузькину мать! В итоге морякам выдали по 500 долларов и гарантийные письма, в которых Пушкин обещал погасить долги по зарплате и отправить всех на родину до конца июля. Обещанный срок миновал, но домой никого так и не отправили, хотя у одного из томившихся на чужбине моряков в России умерла мать.

НА РОДИНУ ЧЕРЕЗ СУИЦИД

Семеныч понял, что улететь из опостылевшей страны можно, только прибегнув к крайним мерам. Анатолий отправил Пушкину и русскому консулу письма, где пригрозил, что если через два часа после того, как он встанет у "официны" с плакатом, ему не выдадут деньги и билет до Москвы, он вскроет себе вены. Данное членовредительство должны были заснять местные телевизионщики. Семеныч не блефовал - он действительно решился на крайний шаг.

Зная его характер, поверил в угрозу и Пушкин: он тотчас после получения письма примчался к Семенычу и поклялся мамой, что стармех улетит домой ближайшим авиарейсом. Даже толстокожий российский консул, до этого равнодушный к призывам о помощи от своих попавших в беду соотечественников, пригласил Семеныча побеседовать за жизнь. Но даже у трапа самолета на Москву Пушкин остался верен себе: он положил перед Семенычем пачку баксов (далеко не весь долг) и предложил: берешь эти деньги и пишешь расписку, что не имеешь ко мне финансовых претензий, а остальные деньги, уж поверь мне, я вышлю ближайшей оказией. Велик был соблазн, и Семеныч решил: лучше синица в руке, чем журавль в небе, взял деньги, подмахнул расписку и сиганул на борт самолета. С тяжелым сердцем глядел он, как растворяется внизу страна вечного лета, - ведь там еще остались товарищи. Как-то выберутся домой они?

САМЫЙ ГУМАННЫЙ В МИРЕ СУД

Дома Семеныча уже давно ожидало горе: за время его одиссеи умерли родители. В декабре 1995 года моряк подал в суд иск к кооперативу "Эхо" и его учредителям, в котором требовал погасить долги по зарплате и компенсировать моральный ущерб за бесцельно прожитые годы. Судья Валетова встала на сторону истца и присудила взыскать с "Эха" четыре с половиной тысячи долларов недовыплаченной зарплаты и 250 долларов за моральный ущерб.

Но даже этих денег моряк получить не смог - исполнительный лист остался неоплаченным, так как кооператив "Эхо" приказал долго жить. Зато здравствовали его учредители - Дегтев, Вилкова и Носова, которые в том же составе трудились в новой фирме "Мета". По российским законам учредители не несут материальной ответственности за долги юридического лица, так что с названных господ взятки гладки. Хотя все учредители "Эха" побывали в Перу - на денежки, которые не выплатили морякам. А в 1998 году Носова вошла в сотню лучших людей Карелии. Верховный суд РК отменил решение городского суда, а также отказал Соловьеву в возмещении морального ущерба. Итог повторного рассмотрения дела в городском суде был прогнозируем: Соловьеву в иске отказать. Что еще оставалось делать отверженному моряку? Он обратился в прокуратуру, откуда еще раз получил привет: уголовное дело по факту продажи рыбокомбинатовских траулеров закрыто за отсутсвием состава преступления.

Оставшиеся в Перу моряки разными путями добирались на Родину. Кто - через Красный Крест, над кем-то сжалились летчики "Аэрофлота" и бесплатно вывезли в Россию. Три человека сгинули на чужбине, еще об одном, Петре Шишковском, родные в Питере не получают известий уже два года. Афериста Пушкина пока безуспешно разыскивает Интерпол - он сгинул вместе с набранными в банках кредитами. А в прокуратуре по сей день живет уголовное дело в отношении виновников "умелого" руководства рыбокомбината. Следователь республиканской прокуратуры Сергей Раздобарин говорит, что по новому Уголовному кодексу в действиях Барунцова есть состав преступления, но в то далекое уже время действовал старый кодекс, который не позволяет привлечь к ответственности бывшего директора рыбокомбината. Правда, в связи с обнаружением личного счета Барунцова в одном из шведских банков надежды довести уголовное дело до логического конца появились. Так что остается надеяться, что ответственность за развал рыбокомбината понесет конкретный человек. Или в очередной раз все будет списано на наши плохие законы, не позволяющие покарать виновного? Теоретически рыбокомбинат может предъявить свои права на траулеры, брошенные в Перу, - они ведь так и не были оплачены. Но годы идут, и теперь никто не знает, в каком состоянии находятся суда и есть ли смысл перегонять обратно в Россию металлолом. По информации спецслужб, на "Дорофееве" был сильный пожар, теперь он стоит в Перу на кладбище для кораблей. Мы не ставим точку в этой международной афере, журналистское расследование будет продолжено.