Никто не спрашивал Пашу о том, какие ему снятся сны. Скорее всего, светлые, радостные, где дома чисто, тепло и уютно, где всегда приготовлено что-нибудь вкусненькое, где мама ласкова и внимательна, а с папой можно поговорить по-человечески. А снятся Паше такие сны, наверное, потому, что ничего подобного в его жизни никогда не было. Хотя как будто есть мама и папа. Есть квартира, в которой они живут, — но ее не назовешь домом. Паша никогда не ходил в детский сад, его не провожали, как других ребятишек, в первый класс — с цветами, новым рюкзаком, пеналом и тетрадками. Да и необходимой одежды, обуви у него тоже нет.

Описать свой дом паша не смог

Родители мальчика в разводе. Папа остался в Поросозере, где у семьи была квартира. Мама с детьми, спасаясь от дебошей и побоев мужа, вернувшегося в очередной раз из мест не столь отдаленных и больного алкоголизмом второй степени, перебралась в Петрозаводск. Здесь встретила своего бывшего первого мужа, отца старшей дочери, также неоднократно судимого, страдающего алкоголизмом. Стали жить вместе, скитались по разным углам. Мама тоже злоупотребляет спиртным, лечилась в наркологическом диспансере от психоза.

Когда на занятиях в школе-интернате, где учился мальчик в последнее время, ребята описывали свой дом, один Паша не выполнил задания. Он постеснялся рассказывать о своем жилище. Говоря беспристрастным языком официальных документов, квартира, в которой проживает семья, неблагоустроенная, в аварийном и антисанитарном состоянии, мебель старая, убогая, условий для ребенка не создано.

— В их квартиру, не зажав носа, заходить нельзя, — расшифровывает официальный документ инспектор по работе с семьями Первомайского отдела внутренних дел Петрозаводска Марина Чурбанова. — В одной комнате устроен туалет и склад мусора, в другой они спят. Окна занавешены непонятно чем, в комнатах постоянный мрак. Ни одного чистого места. Я уже не говорю о постельных принадлежностях. Поэтому мальчик и бегает из дома, живет неизвестно где, бродяжничает и попрошайничает. Мы неоднократно задерживали его в ночное время. Привезем в отделение — он и спит на диване, как младенец.

— А что мама?

— Да ничего. Вообще сыном не занимается. Я как-то пришла к ним, а она вся избитая, черная — муж "приласкал". Стала ей говорить: надо как-то определиться, может, не стоит с таким человеком жить, а сыном всерьез заняться. Она в ответ: мужа не брошу, я его люблю...

В списках не значился

В эту семью Марина Викторовна наведывалась постоянно, вела долгие разговоры с мамой. Предупреждали ее и административно наказывали, неоднократно забирали мальчика то в Республиканский социально-реабилитационный центр, то отдавали в третий детский дом. Но там Паша пробыл недолго — отправили домой, мол, не прописан в Петрозаводске, а поэтому держать не имеем права, пусть определяют по месту регистрации матери. Она зарегистрирована в Поросозере, живет без прописки в Петрозаводске. Мальчик не числится нигде. И давно кормит себя сам.

Как-то Чурбановой позвонили из социально-реабилитационного центра: "Вы видели его ноги? Они разодраны буквально до мяса. Носков нет, подошва у ботинок вся драная". Мальчика вымоют, вшей выведут, приоденут, он через какое-то время снова убежит. Дома его нет. Давай искать, в каких подвалах ночует ребенок. Привезут обратно, всего грязного, завшивленного, оборванного... Такая же история и с интернатом. Приведут Пашу в нормальное состояние — вроде все в порядке, учится. Домой не собирается, говорит: мама пьет, есть нечего, плохо там. Станут другие ребята разъезжаться на выходные, он тоже хочет. Уйдет. Хорошо, если недели через две вернется. Воспитатель интерната несколько раз ездила к нему домой, но с мамой увидеться так и не пришлось — то ее нет, то она не в состоянии. Сама же мама в интернате не бывала. Не до мальчика. Любовь ее заедает. К алкоголику и бутылке.

Маму мальчика я увидела на заседании городского суда, где рассматривалось дело о лишении родительских прав ее и бывшего мужа — он в суд не явился. О подобных женщинах говорят — неопределенного возраста: одутловатое лицо со следами былой привлекательности, потерявшие блеск глаза, явный перебор дешевого макияжа, потертые джинсы и сапожки, бывшие в моде лет этак пятнадцать назад. Судья Римма Сильченко объявила тему заседания: вопрос о лишении родительских прав и взыскании алиментов на содержание ребенка. Спросила: "Согласна ли ответчица?"

— Да, согласна, — не задумываясь ответила мама Паши, приведя в недоумение судью и всех присутствующих. Хотя бы для приличия попыталась бороться за собственного сына. Но ей, похоже, все равно, так даже легче, гора с плеч.

— Тогда распишитесь, — предложили маме, что та с готовностью и сделала.

Неловко было слушать свидетелей, которые рассказывали о том, в каких условиях живет мальчик, как его искали и забирали из семьи, в каком виде он возвращался из дома, как равнодушны и черствы к нему взрослые, особенно мама. А ей все нипочем, встрепенулась лишь однажды, не согласившись с мнением специалистов о том, что ей необходимо лечиться от алкоголизма. Это святое. Женщина считает, в этом нет надобности, и больной себя не признает.

— Почему вы уклоняетесь от воспитания ребенка? — спрашивает судья.

— Тяжелое материальное положение, нет жилья. О том, что сын попрошайничает, узнала, когда его забрали в милицию. Я его не заставляю.

— В какую школу ходил мальчик?

— Не помню.

— Что-то покупали сыну за последний год?

Молчание.

— Почему не навещаете его в интернате, не считаете нужным?

Молчание.

Ответит ли за все мать?

Я все пыталась узнать у специалистов, не потеряно ли время, ведь Паше в этом году исполнилось десять лет, а он уже года три-четыре бродяжничает, попрошайничает, живет так, как ему хочется, даже совершил кражу и состоит на учете в инспекции по делам несовершеннолетних. Они соглашаются: да, все это так, он привык "к свободе" — когда его тяготят уроки, может запросто уйти погулять, вернуться через несколько часов; да, он запущенный ребенок, но не глупый, не потерянный. С ним надо работать, реабилитировать, приспосабливать к нормальной человеческой жизни.

— За все это должна отвечать мать, — уверена Марина Чурбанова. — Жестокое отношение к ребенку определяется равнодушием со стороны родителей, плохими жилищными условиями, отсутствием одежды, обуви, питания. И в отношении матери Павла возбуждено уголовное дело, оно передано в суд и скоро будет рассматриваться.

— Был подобный прецедент?

— Да, папа, избивавший своих детей, уже отбывает наказание. Готовы к передаче в суд еще несколько похожих уголовных дел, в том числе и последнее. Совсем недавно был лишен родительских прав папа, один воспитывающий двоих сыновей 11 и 14 лет. Мама умерла от злоупотребления спиртным, папа тоже пьет — пропивает детскую пенсию. Дети бродяжничают, попрошайничают, практически не учатся. В этом году 16 семей только в Первомайском районе Петрозаводска уже лишены родительских прав, в прошлом за весь год их было пятнадцать.

...Суд закончился тем, что родителей Паши лишили родительских прав и обязали выплачивать алименты на содержание ребенка. Мальчик пока помещен в Республиканский социально-реабилитационный центр, органы опеки будут определять его статус и решат, где он станет жить и учиться дальше. Без мамы, которая так легко с ним рассталась.