"И вечный бой"...

Отряд милиции особого назначения был создан в республике десять лет назад. В первый же вечер наряд омоновцев — старшина Павел Телегин и сержант Сергей Хлебцевич задержали на улицах Петрозаводска троих военнослужащих, подозреваемых в совершении грабежа. Так началась их служба. Бойцы в камуфляжной форме стали настоящим бичом для преступников: хорошо обученные, сильные, великолепно экипированные омоновцы сотни раз участвовали в самых крутых операциях по захвату тех, кто не в ладах с законом.

В 1994 году подразделение бойцов-профессионалов бросили на усмирение осетино-ингушского конфликта. Именно тогда карельский ОМОН получил свой первый боевой опыт. Затем наступили 1995 год и первая чеченская...

— В 95-м мы стояли в Самашках, — вспоминает заместитель командира карельского ОМОНа Станислав Бражицкий. — Охраняли объекты, проводили ночные рейды по горным аулам.

Первый серьезный инцидент произошел на третий день.

— Наш полевой лагерь, еще толком не укрепленный, подвергся серьезному обстрелу боевиков. Стреляли с окрестных сопок, с нескольких направлений из автоматического оружия, — вспоминает подполковник Бражицкий. — Плотность огня была такой, что буквально голову нельзя было поднять. Слава Богу, обошлось...

Но это, по его словам, были лишь цветочки. А потом началась настоящая война — с ее кровью, грязью и извечным российским бардаком.

— В открытый бой мы вступили через несколько дней, — говорит Бражицкий. — Неподалеку был взорван мост, и рабочие пытались его отремонтировать. Днем ремонтировали, а ночью его опять взрывали. В одно из наших дежурств у моста боевики устроили налет. По поезду с окрестных холмов открылся шквальный огонь из автоматического оружия, минометов и АГС. Мы заняли оборону. Тяжелые ранения получили бойцы поезда и ребята из ростовского ОМОНа на транспорте.

На войне как на войне

"Вот тут-то и раскрывается человек", — писал когда-то о войне Сент-Экзюпери. Рискну продолжить: отношение государства к своим гражданам так же легко можно оценить во время войны. Берегут их и почитают как героев или не глядя бросают в пекло боев, а выживших там — списывают со счетов?

В первую чеченскую участникам боевых действий платили командировочные в тройном размере. На оплату бойцы не жаловались и знали, что риск оправдан. Зато тыловая коррупция и наплевательское отношение высокого командования к подчиненным расцвели как никогда.

— До откровенной торговли оружием и продуктами дело не доходило, — вспоминает подполковник Бражицкий. — Ситуация выглядела так: идешь на продовольственный склад, угощаешь местного начальника бутылочкой Карельского бальзама. Глядишь, тебе и консервов, и масла дадут. А придешь "пустой" — бросят мешок гнилой картошки. Ищи после этого правды...

С тех пор в каждую командировку на Кавказ омоновцы на свои деньги покупают два-три ящика бальзама, зарекомендовавшего себя в качестве надежной фронтовой валюты.

На бальзам же выменивались и карты местности, которыми командование (обычное головотяпство, скорее всего, но в условиях войны — преступление — Д.Г.) и не думало обеспечивать свои подразделения.

— Приказы отдавались буквально на пальцах. Выглядело это примерно так: "Переваливаешь вон ту горочку, за ней налево, еще одну и где-то там увидишь ущелье, в котором аул", — рассказывают омоновцы. — Если учесть, что большинство рейдов проводились ночью, легко представить, в каких нечеловеческих условиях приходилось вести бои.

Всем смертям назло...

Но и это, увы, не предел государственного цинизма. В 1996 году всех бойцов карельского ОМОНа, находившихся тогда в Грозном, высокое командование попросту списало со счетов.

— Мы и бойцы краснодарского ОМОНа в течение десяти суток держали оборону в окруженном боевиками пятиэтажном доме, — вспоминает Станислав Бражицкий.

После более чем десяти суток почти непрерывного оборонительного боя, когда от пятиэтажки остался лишь подвал, командиры решили выводить своих бойцов из окружения.

Командир карельского отряда Василий Мельник, в прошлом офицер-артиллерист, навел на позиции боевиков огонь артиллерии. Да так точно, что боевики впоследствии объявили за его голову солидную награду.

По достигнутой в конце концов договоренности с Главным управлением оперативного штаба (от факта которой штабисты впоследствии отказались) омоновцы вышли из окружения: изможденные, раненые, но уцелевшие. И, выйдя на позиции "федералов", узнали страшную новость:

— Один из тамошних офицеров показал прифронтовой склад, где лежали 264 пластиковых мешка (как раз по числу тех, кто держал оборону в окруженном здании), в которых перевозят трупы, — говорит С. Бражицкий. — И сказал: "в этих мешках должны лежать вы".

Они ДОЛЖНЫ были погибнуть! Просто так. Это решил кто-то из зажравшегося федерального командования. А они выжили. Наперекор всем и всему. Такое самовольство не прощается. В отношении командиров краснодарского и карельского ОМОНа, рискнувших ослушаться идиотского распоряжения, возбудили уголовные дела. Правда, потом тихой сапой дела прикрыли. Командир краснодарского ОМОНа ушел на пенсию, а Василия Мельника, рискуя собственной карьерой, "прикрыл" Владимир Сидоров, бывший тогда министром внутренних дел Карелии.

Удар по своим

С самого начала боевых действий в Чечне командировки на войну для омоновцев стали постоянными. Сначала срок пребывания в районе конфликта ограничивался месяцем, потом тихо подрос до 45 суток. Теперь он составляет полгода. Треть из числа бойцов омона, побывавших в Чечне, получили ранения, половина отряда контужена.

В 2001 году Москва приготовила всем участникам вооруженного конфликта "подарок": отменила выплату так называемых "боевых" доплат. Вместо них была введена "денежная компенсация" с оговоркой, что ее размер не должен превышать 20 тысяч рублей в месяц. Местные чиновники фразу "не более 20 тысяч" однозначно оценили как "менее". В итоге за Чечню бойцы ОМОНа стали получать надбавки к жалованью в размере от 2 до 5 тысяч рублей в месяц. Согласитесь, за ежесекундную возможность погибнуть или, что в нашей стране еще хуже, стать калекой это просто издевательская доплата.

Помимо этого, начался полнейший беспредел с оформлением документов, дающих право на выплаты боевых. В каждом подразделении завели специальный журнал, в котором командир обязан отмечать количество часов, проведенных каждым бойцом при исполнении той или иной боевой задачи. Затем этот журнал визируется у вышестоящего командования.

— Даже при минимальном подсчете у наших ребят получалось дней по двадцать боевых за каждый месяц, и командование в Чечне с этим согласилось, визируя журналы, — говорит подполковник Бражицкий. — Но когда дошло до реальных выплат, оказалось, что карельские омоновцы выполняли боевые операции от силы по два-три дня за месяц. Зато стало расти количество выездов в район конфликта у высокого начальства.

Другая война

— Дело доходит до абсурда: я, офицер ОМОНа, буквально не вылезавший из района боевых действий, имею отметки о восьми командировках в район конфликта, но сам знаю некоторых сотрудников аппарата министерства, у которых в послужном списке значится никак не меньшее число таких командировок! — констатирует С. Бражицкий.

Похожая ситуация сложилась и в других регионах страны. В конце концов омоновцы, доведенные до отчаяния издевательствами "героев"-тыловиков, стали подавать судебные иски с требованием выплаты положенных денежных компенсаций. По некоторым данным, на сегодняшний день по стране таких исков подано на сумму свыше 600 миллионов рублей!

Часть бойцов нашего ОМОНа также подала иски к МВД Карелии. И тогда началась другая война: война чиновников этого ведомства против бойцов одного из лучших подразделений министерства. Офицеров и бойцов, прошедших все круги военного ада, стали по одному вызывать в начальственные кабинеты и требовать, чтобы те отказались от своих требований. Но тут чиновники просчитались: начатый прессинг еще больше сплотил омоновцев, и на МВД посыпались иски от тех, кто ранее хотел избежать открытого конфликта с начальством.

Суды встали на сторону бойцов ОМОНа. Уже сейчас некоторые из них получили на руки исполнительные листы, обязывающие МВД погасить долг. Министерство, однако, не спешит, мотивируя невыплату отсутствием средств. Да и судебные приставы почему-то не торопятся описывать в счет долга иномарки, на которых разъезжают высшие чиновники министерства.

А омоновцы продолжают нести службу: половина отряда полгода проводит в Чечне, другая половина — вернувшаяся оттуда и имеющая право на длительный отпуск, — во время этого отпуска участвует в охране порядка здесь, потому что основных обязанностей ОМОНа никто не отменял. Правда, им уже дали понять — уволят при первой возможности.

"Государство, не желающее кормить своих солдат, кормит солдат оккупанта". Слушая в телеэфире пламенные речи политиков-государственников или выступления глав МВД, ФСБ, провозглашающих после очередного теракта, что "все под контролем", невольно задумываешься о том, помнят ли они этот тезис.

Глядя на то, как из силовых и иных госструктур один за другим уходят профессионалы, как увеличивается при этом количество и без того многочисленных чиновников, ничем особо не занятых, невольно приходишь к неутешительному выводу: страна, позволяющая бездарям безнаказанно творить это безобразие, обречена...