В канун Дня Дурака "Губернiя" решила не отстать от народа и пошутить. Эдак не побояться и хлестко, жестко, нелице-приятно сострить. Бросить, так сказать, шутку юмора на землю почвы. Оставалось лишь выбрать объект для смеха и надругательства. Перебрав все возможные кандидатуры, мы неожиданно обнаружили, что практически над всеми уже давно нами пошучено, причем безо всякого первоапрельского повода. И здесь со свойственной ей находчивостью газета вспомнила, что до сих пор забывала смеяться над самой собой.

С этой гениальной идеей "Губернiя" и явилась на городской КВНовский фестиваль, проходивший 19 марта в здании Карельского педуниверситета. Народу, надо сказать, там собралось видимо-невидимо. На 11 команд-участниц пришло поглазеть несметное число желающих. Во всяком случае, ни сидячих, ни стоячих мест в актовом зале не было, а из всех входных дверей зрители выдавливались, словно зубная паста из передавленного тюбика. На сцене с десятиминутными номерами обозначились, помимо семи педуниверситетских команд, остряки из речного училища, академии госслужбы, союза учащейся молодежи и петрозаводского университета. В эту человечью гущу "Губернiя" и забросила свою самокритичную мыслишку.

Тому из зрителей, кто придумает наиболее смешную байку (пословицу, стишок, частушку, лозунг) про газету, в награду обещалась обнаженная, загорелая, уже лежащая очаровательная женщина. Ко всем своим достоинствам она была еще и удивительно легкой и молчаливой, ибо смастерили ее "губернские" папы карлы из цельного куска фанеры. Для затравки шутники из ПетрГУ предложили два невинных примера: "Сколько "Губернiю" ни корми, а "Плэйбой" все равно толще будет" и "Губернiя" - не только телепрограмма, но и два-три листа мягкой, легкоусвояемой бумаги".

В ответ на это публика поднапряглась и выдала струю разнообразных и, главна штука, весьма разножанровых записок. Причем желание стать счастливым обладателем фанерной женщины было столь сильно, что большинство авторов начисто отказались шутить про "Губернiю", а все больше пыталось умаслить ее комплиментами и восторженными речами. Была здесь и грубая, неприкрытая лесть:

Других газет не было, нет и не надо!

Или:

"Губернiя" - жизнь моя!

"Губернiя" - я твоя.

И стишки-нескладушки:

Ничего на свете лучше нету,

Чем любить "Губернiю"-газету,

Я друзьям ее в подарок приношу

И порадовать их новостью хочу.

Порой соискатели фанерной красавицы отваживались на смелое решение:

"Губернiя" - лучше нет обоев.

Обертка для подарка? Да!

Но тут же спохватывались и заискивающе добавляли:

Но лучше все-таки запоем

Ее читать все вечера.

Естественно, не обошлось и без частушек про милого и его долгожданные поцелуи:

Меня милый не целует,

Говорит: "Потом, потом". (Ужасно знакомое начало).

Как "Губернiю" читает,

Так забудет обо всем. (Что и говорить, неожиданная развязка. Не повезло...)

На суд жюри даже была представлена целая, я не побоюсь этого слова, пьеса:

Муж: Я вчера купил "Плэйбой",

Думал - почитаю ночью.

Достаю из-под серванта (Прятку-то нашел, хитрец!)

И смотрю - "Губернiя". (Ужастик просто какой-то, бедный парень!)

Жена: Муж вчера принес "Плэйбой",

Я взяла его себе. (Змеюка коварная.)

Лучше нету ничего,

Чем читать "Губернiю".

Ну, а победителем всего этого ура-губернского мероприятия стал некто, нашедший для похвальбы наиболее тонкую и завуалированную форму. Жюри было буквально подкуплено точностью и справедливостью сделанного автором наблюдения.

Сколько "Плэйбой" ни читай, а программки все равно не найдешь.

И ведь верно. Обскакали мы здесь хваленый "Плэйбой". Приятно...