Петрозаводчан, сумевших попасть на премьеру "Вишневого сада" в "Творческую мастерскую", не могла не восхитить сценография спектакля. Цветущее облако сада, костюмы, усыпанные бриллиантами, сшитые по парижской и не очень моде, полупрозрачные шляпки — все это придумал именитый художник из Санкт-Петербурга Олег Молчанов. Накануне премьеры нашему журналисту удалось взять у него интервью.

Не продается вдохновенье...

— Вы профессиональный театральный художник. Окончили Театральную академию в Санкт-Петербурге. Откуда такая страсть к театру?

— Своему пристрастию к театру я обязан классному руководителю-преподавателю Крымского художественного училища. Она была супругой главного режиссера театра. Поэтому мы были вхожи на все спектакли и для нас это было основное развлечение. Спектакль "Мастер и Маргарита" произвел на меня впечатление, которым я поделился с преподавателем. Тогда она мне сказала: "А не поступить ли тебе в театральный институт?!" Так что мое глубокое погружение в театр началось ни много ни мало с "Мастера и Маргариты". А затем со мной начинаются удивительные истории. Например, после второго курса училища я поступаю в институт, когда конкурс был больше сотни человек на место.

— Театральный институт каждый год выпускает немало художников. Но редко кому из них удается добиться успеха. А Вам удалось...

— Я не знаю, насколько правомерно слово "удалось". Мне кажется, что говорить о себе, как о чем-то свершившемся, глупо. Любой успех, удача — это не результат, а маленький шажок по направлению к самореализации.

Вообще я не знаю, что можно назвать успехом. Наверное, когда ты умрешь и посчитают, сколько ты всего сделал, будет легче выделить более удачные или менее удачные работы. Но театр — это синтез. Ты не всегда можешь развернуться здесь в полном объеме как художник. И это правильно. Ведь это не твоя персональная выставка. Здесь работают актеры и режиссеры со своей концепцией, трудятся целые цехи. Из всего этого складывается спектакль, который либо производит впечатление, либо нет.

— Но Вы довольно востребованный художник как в России, так и за рубежом...

— Я не делаю для этого ровным счетом ничего. Обо всем, что касается продажи работы, замечательно сказал Пушкин: "Не продается вдохновенье, но можно рукопись продать".

Театральный художник может расширять границы стереотипов. Например, если бы я был актером и играл комедийную роль, меня всегда бы приглашали на комедийные роли. И больших усилий мне бы стоило сменить амплуа. То же самое с художником. Мне интересны и драматический театр, и музыкальный театр. С каждой новой работой ко мне появляется интерес у новых режиссеров. Например, недавно я работал в Сан-Франциско над оформлением балета. Со многими постановщиками мы уже сработались. Они приглашают меня на новые спектакли.

— Значит, у Вас есть уже своя команда. И кто ее члены, если не секрет?

— Да. Есть режиссеры, актеры, костюмеры, изготовители декораций, которым я доверяю: они максимально точно и органично выражают мою идею. Перечислить всех невозможно. Но любимыми членами моей команды теперь стал коллектив театра "Творческая мастерская".

Игра в пинг-понг

— Наверняка, чтобы получать удовлетворение от своей работы, Вам нужно найти общий язык с режиссером…

— Когда взаимопонимание с режиссером органично, то моя работа похожа на игру в пинг-понг: режиссер забрасывает идею, ты на нее реагируешь каким-то решением, а оно уже толкает постановщика на новые идеи и т.д. Конечно, так работать интереснее. Я не люблю трудиться по принципу: я придумал, а режиссер обживает.

— И какие спектакли, на Ваш взгляд, действительно получились?

— Мне очень нравятся мои работы в Петербурге: "Отверженные" и "Обломов". В последнем вся сцена — это огромное одеяло. И это больше, чем оформление. За этим читается уже какая-то идея, а отношение к персонажам меняется.

— А как насчет "Вишневого сада"?

— Мне очень понравилось работать с режиссером Иваном Петровым. Он очень органично использовал то, что я придумал. У нас получился спектакль, как впечатление от Серебряного века, от черно-белой фотографии, сквозь которую проступают черты знакомых тебе людей.

— И долго Вы колдовали над сценографией спектакля, чтобы создать у зрителей впечатление о саде как о мираже?

— Времени на раздумья у меня было немного. Я приехал в Петрозаводск, вышел на сцену "Творческой мастерской", поговорил с Иваном Петровичем и закрылся в кабинете. До поезда оставалось часа четыре. Вот за это время и родился мой проект.

— Кажется, Вы отдаете предпочтение только драматическому театру?

— Нет, я люблю работать и над музыкальными спектаклями. Недавно в Питере состоялась премьера "Собаки на сене". Там нет тонкого психологизма, но зато есть легкость, праздник, музыка. Этот жанр рождает совсем другое оформление: яркие костюмы, красивые декорации. Ощущаешь себя, как на карнавале, празднике, который устраиваешь для зрителей и, конечно, для самого себя.

— А в Вашей жизни часто бывают праздники?

— Как и у всех, наверное. Мы живем в такое время, когда, если ты хочешь чего-то добиться, нужно очень много работать и быть ответственным за свое дело. Домой обычно приходишь без сил. Но если ты концентрируешься только на этом, то жизнь превращается в каторгу. Мне кажется, что праздник — это то ощущение, которое мы сами к себе либо допускаем, либо нет. Оно с нами. Другое дело, что найти праздник в повседневной жизни, поймать, зацепить — это искусство. Я пытаюсь овладеть этим искусством.

Искусство уложиться в смету

— В России выражение "бедный художник" стало устойчивым. А современный театральный художник беден?

— Мне кажется, что это изначально неправильный взгляд на ситуацию. Во-первых, если ты художник, то ты уже не бедный. Не с точки зрения финансов, а с точки зрения духовности, внутренней наполненности. Страсть к реализации делает художника настолько самодостаточным, что порой уже не так важно, сколько ты получишь денег, как ты живешь. Но, конечно, мне не нравится тема бедного художника и в финансовом плане. Западный рынок в отличие от нашего позволяет художнику продаваться успешно и жить достойнее. Чтобы рождать образы, нужно быть сытым, иметь крышу над головой и иметь средства для того, чтобы хоть краски купить.

— Гонорары, получаемые Вами на Западе, не сравнить с российскими...

— Безусловно, там платят больше. Но это деньги — не все. Удачная работа за меньшие деньги стоит больше двух не совсем удачных за большие гонорары. Если ты настоящий художник и знаешь, как должно быть, чтобы было красиво, то тебе очень сложно принимать то, что, на твой взгляд, несовершенно.

— Но, чтобы сделать красиво, нужно потратить немало времени...

— Конечно. Ты в отличие от людей, которые занимаются работой в нормированные часы, более уязвим. Ну как заставить фантазию замолчать?! И когда придумываешь очередной спектакль, то ты весь в нем. Ты не можешь остановиться ни на секунду. И не дай Бог, если у тебя что-то не получается. Это все: ты засыпаешь с этой мыслью и просыпаешься с ней. Тем более что у каждого спектакля свой язык со своей грамматикой. Сказав А на русском языке, ты должен сказать Б, В, Г тоже на русском языке. Если ты используешь другой язык, то ты пользуешься другим алфавитом. И все это нужно в голове разложить, сложить. Это может произойти как за дни, недели, месяцы, так и за считанные секунды.

— Для воплощения каждой идеи нужны средства. Не раздражает то, что в наших театрах много денег на сценографию не дают?

— В этом и заключается мастерство художника. Ведь главное — не только придумать эффектное решение, но и придумать его таким образом, чтобы оно вошло в смету, которую представляет дирекция. Как минимальными усилиями добиться максимального эффекта, не учат нигде. Это приходит с опытом. И не всегда спектакль, на который тратятся миллионы, выглядит эффектнее, чем спектакль за более скромные деньги, но интереснее придуманный. Хотя, безусловно, когда есть финансирование и у тебя есть возможность сделать все, что ты хочешь, спектакль только выигрывает.

— А у Вас есть свои собственные мастерские в Питере?

— Нет. Но я сотрудничаю с разными мастерскими.

— Вы следите за технологией изготовления Ваших задумок?

— Максимально тщательно. Важно контролировать процесс, чтобы в результате получилось то, что ты хотел.

— А мастера, воплощающие Ваши идеи, не разочаровывали?

— Всякое бывало. Например, один портной сшил по моему заказу 20 пар перчаток. Когда девушки, занятые в шоу, надели их, оказалось, что перчатки крохотные: пальцы длиной 3-4 сантиметра. Я пришел ругаться к портному, а он сказал: "Нормальные перчатки!" И надел их — на его руке они великолепно сидели.

Художник имеет право на вольности

— Судя по Вашему плотному графику работы, дома Вы бываете нечасто. Как супруга относится к Вашим бесконечным разъездам?

— Ее достают и мои разъезды, и мои творческие кризисы, и творческие запои, когда меня с утра до ночи не бывает дома. Конечно, она страдает. Но мне кажется, что мы научились воспринимать друг друга такими, какие мы есть.

— Но Вы, молодой красивый мужчина, постоянно находитесь среди красивых театральных див. Художник, ищущий новые образы, может позволить себе какие-то вольности, или, чтобы загореться творческими идеями, ему не нужно бросаться в омут любовных приключений?

— Художник имеет право на вольности. Сам процесс работы в театре предполагает игру не только на сцене... Но искать себе новых муз — тоже глупое занятие. Безусловно, встречи с красивыми женщинами, которые производят впечатление, заставляют острее воспринимать окружающую действительность. И я ничего против этого не имею. Но мне нравится моя жена. С ней приятно и комфортно. Она меня понимает как никто другой.

— Но у женщин Вы наверняка имеете успех...

— Может быть, и имею. Но это неважно. Главное — человеческие отношения. Хоть женщине, хоть мужчине приятно чувствовать себя значимым, приятно чувствовать какое-то внимание. И все вокруг этого строится. Если человек тебе нравится, ты на него реагируешь. Когда ты его воспринимаешь и он тебя воспринимает, появляется некий внутренний контакт, который позволяет как-то раскрыться. Это очень дорого стоит. Я сейчас внимательно отношусь к друзьям, новым людям, которые мне симпатичны. Моя жизнь так складывалась, что я без конца переезжал из одного города в другой, и в результате все мои друзья растеряны по всему миру. Поэтому я знаю, насколько ценно для человека иметь друзей, которые тебя понимают, с которыми можно пообщаться без всяких реверансов и условностей. Когда я нахожусь в Лондоне и мне звонит мой приятель из Сан-Франциско и говорит: "Олег, я узнал, что ты в Англии, давай встретимся на Пикадили", это здорово.

— Многие представители творческого бомонда, чтобы быть в центре внимания, постоянно участвуют в каких-то тусовках. А Вы бываете на таких мероприятиях?

— А когда?! Если ты много работаешь, то не тусуешься. Если тусуешься, то не работаешь.

— Ну а время на помощь супруге по хозяйству выделяете, или художник гвоздь в стену сам забить не может?

— Это серьезная проблема. Моя жизнь идет кампаниями. Если какое-то мероприятие не входит в текущую кампанию, то гвоздь может вбиваться в течение полугода. Но если идет кампания забивания гвоздей, то все гвозди в квартире будут забиты.

— А кампании по приготовлению пищи случаются?

— Я не умею готовить. А вообще здорово, когда мужчина готовит. Это то, что прививается с детства. Я обожаю пищу, приготовленную руками своих друзей и знакомых. Мне повезло, потому что моя жена отлично готовит. И я не хочу мешать ей творить.

— Свою квартиру отделали на вкус художника? Или и на это толком времени нет?

— На что-то действительно нет времени. И этим занимается супруга, которая все равно советуется со мной. Я принимаю самое непосредственное участие в домашних интерьерных перестановках. Но не хочется на этом зацикливаться. Зачем превращать свою жизнь в бесконечное освоение каких-то пространств, тратить время на покупку портьер и обоев?! Я считаю, что, если есть деньги, лучше отправиться в путешествие. Потратить их на какие-то эмоциональные переживания, впечатления, а не на благоустройство своей квартиры.

— А часто путешествуете по миру?

— Да. Были бы время и желание. Вообще, хорошо, когда человек чего-то хочет. Хуже, когда уже ничего не хочется.

— И чего Вам сейчас хочется?

— У меня большие творческие планы. Хочется новых интересных работ в театре. Поскольку я еще занимаюсь и живописью, то мечтаю о новых интересных встречах и впечатлениях в этом смысле. Хочется попутешествовать и пожить в Венеции, о которой я так много знаю.