Партнеры:
|
|
|
|
Счетчики:
|
|
|
|
|
|
|
|
|
Собкор общего режимаМихаил Ходорковский вооружается пером и запасается бумагой
Вызывали, гражданин начальник? - А, Ходорковский, проходите, присаживайтесь. Михаил Ходорковский присаживается на стул, аккуратно кладет на колено головной убор. - Ну что ж, - говорит начальник, оглядывая фигуру Ходорковского, - выглядите вы неплохо, даже я бы сказал - отлично выглядите! - Да, - отвечает скромно Ходорковский, - карцер ещё никому не вредил... Начальник недовольно морщится. - Да бросьте вы ваши миллиардерские замашки! - говорит он, разминая папиросу. - Вы, я слышал, решили писать в нашу ведомственную газету "Резонанс"? - Да. - Что ж, это очень похвальная инициатива! Тем более редактор Полуполтинный давненько мне жаловался на то, что наша зона точно чёрная дыра - ни тебе известий о праздничных мероприятиях, о торжествах или там забегах в мешках... - Я бы предпочёл... Начальник не слушает Ходорковского, встает из-за стола, подходит к окну, дымя папиросой. - Я вот тоже, может, поэта в себе задушил, корреспондента, - говорит он с некоторой грустью. - Иногда вижу какое-нибудь событие и так мне хочется описать его в газету, что прямо нет сил. Например, когда сосульки тают, сугробы за бараком, или лютики вдоль забора распустились. Про часовых на вышках... Полно событий! Зона это прямо кладезь сюжетов и всяких там жанров! Завидую вам, завидую... Ходорковский кашляет в кулак, хочет что-то возразить. - На месте Полуполтинного, - продолжает мечтательно начальник, - я бы уже давно превратил наш "Резонанс" в какой-нибудь общероссийский рупор, чтоб нас, значит, цитировали, чтоб знали, что у нас на зонах не только карцеры, но и торжественные мероприятия, события... - Мне хотелось бы... - пытается сказать Ходорковский. - А как бы мне этого хотелось! - продолжает начальник, размахивая папиросой, расхаживая у окна. - Вот осужденный за грабёж Армавиров такие стихи теперь пишет, что даже наши вохровские женщины плачут! Вся Россия, по моему убеждению, должна знать стихи Армавирова! В них и раскаяние за содеянное и эдакая, знаете, мечтательная грусть... Почти что Маяковский. Да я вам сейчас прочитаю. Начальник выгребает из ящиков стола какие-то бумаги, находит замусоленную тетрадку. - Ага, вот! - говорит он и с благоговением раскрывает тетрадь. - Послушайте, "Справедливость прокурора" называется... - Да я не буду писать стихов, - наконец удается раскрыть рот Ходорковскому. Лицо начальника принимает удивленное выражение. - Как это так? - спрашивает он, кладя тетрадь на стол, - а о чем же вы, интересно, собираетесь писать? О развитии спорта в нашей колонии? Или... даже и не знаю, о чем вы можете писать. - Я бы хотел писать о правах за... - И слышать не хочу! - отмахивается обеими руками начальник, усаживаясь за стол. -Исключительно стихи, или, на худой конец, повести. Про мероприятия можете писать. Интервью сделайте с Армавировым, о том, как он всё осознал, раскаялся и, значит, понял перевоспитывающую силу искусства на зоне. - Стихи у меня не получатся. Вдохновения нету. - Получатся, обязательно получатся! - уверяет Ходорковского начальник. - У Армавирова тоже поначалу не было вдохновения, но я провел с ним, так сказать, политбеседу, и буквально на другой день он стал строчить как из пушки... Полуполтинный даже не успевал их редактировать. Ничего, мы из вас сделаем поэта! Ходорковский не знает, что сказать. - В таком случае я... - Правильно! - поддерживает Ходорковского начальник. - Начните с элегий, раздумий. А потом уже, не беспокойтесь, и поэмы насобачитесь кропать, срок-то у вас приличный. Полуполтинный, хе-хе, взвоет... - Разрешите идти? - Сейчас пойдёте, - говорит начальник и делает строгое лицо. - Но только помните, что в своих стихах вы не должны использовать эзоповских выкрутасов и посланий своим бывшим акционерам. Это мы в момент пресечём. Армавиров тоже поначалу шифровался, слал в виде поэм ксивы на волю, требуя с подельников индийского чаю. Но мы его в момент вычислили, перевели на недельку на лесоповал, и теперь он у нас исключительно лирик. - Мне всё ясно. - Ну вот и хорошо. Бумагу и ручку получите на складе, у Саргасова. Скажете, на нужды поэзии.
| |||
|
Если вы заметили орфографическую, стилистическую или другую ошибку на этой странице, просто выделите ошибку мышью и нажмите Ctrl+Enter.
|
