Молчание ягнят

В свое время Н.М. Карамзин на вопрос о том, что происходит в России, ответил коротко: «Воруют». Несколько позднее А.С. Пушкин заключил своего «Бориса Годунова» гениальной ремаркой: «Народ безмолвствует».
Спустя двести лет положение не изменилось: на Руси по-прежнему воруют и народ по-прежнему молчит.
Оставим пока в стороне вопрос о причинах глобального воровства. Отчасти воровство можно объяснить новой государственной идеологией, в основу которой была положена беспрецедентная по масштабам афера – приватизация. Но почему безмолвствует народ? Легионы переквалифицировавшихся в политологи преподавателей марксизма-ленинизма отвечают на это по-разному.
Объяснение первое: русский народ по природе своей раб и не на что иное, как быть рабом, не способен. Однако как древняя, так и совсем недавняя история учат нас совсем другому – по части бунтов, «бессмысленных и беспощадных», мы отнюдь не уступаем «разным прочим шведам».
Объяснение второе: пережив в ХХ веке три революции, две мировые войны и одну гражданскую, русские утратили жизненную энергию нации, ту, что Л.Н. Гумилев называл пассионарностью. Но и этот ответ неубедителен. В частной жизни каждому из нас, чтобы нейтрализовать результаты бесчеловечных экспериментов власти, приходится употреблять столько изворотливости и смекалки, что впору только удивляться. Не уверен, что и избалованный европеец или даже американец сумел бы выжить в наших широтах да при нашем правительстве.
Третье объяснение представляется мне наиболее любопытным. Поэтому остановлюсь на нем подробнее. Дело в том, что народ сам по себе не имеет голоса. Голосом народа является его элита. Употребляя это слово, я не вкладываю в него никакого положительного смысла – отбор элиты может идти и по самым отвратительным признакам. (Пример: воры в законе – элита преступного мира). В данном случае речь идет о горлопанах, горланах, главарях, застрельщиках, атаманах, пламенных ораторах, духовных лидерах и т.п. Как их ни назови, но именно их устами провозглашается идея, в данный момент овладевшая массами. То есть сперва вполне невзрачный с виду штатский человек в пиджаке и галстуке забирается на броневик, а потом уже «бежит матрос, бежит солдат, стреляет на ходу». Но броневик, конечно, крайний случай. Духовный лидер может говорить и со вполне заурядной трибуны или даже вообще не говорить, а писать. Но сами мысли его созвучны чаяниям народа, каждое слово его будет ловиться со вниманием и побуждать к действиям.
Есть это теперь? – Нет. – Может быть, у нас нет элиты? – Элита есть, а тех, кто считает себя элитой, еще больше. – Так почему же ее слова волнуют граждан не больше, чем слона лай Моськи?
Вспомним немного историю. Когда в конце 80-х годов в стране гремели съезды народных депутатов, большинство граждан не отходили от телевизоров и репродукторов. Многие даже выбирались на демонстрации. То есть в ту пору речи ораторов (при том, что среди них было огромное количество безответственных болтунов, демагогов и просто жуликов) отражали народное мнение, что по-старому жить нельзя, что стране необходимы перемены. Теперь в средствах массовой информации витийствуют почти те же самые фигуры, однако речи их не интересуют никого, кроме немногочисленных соратников. Отчего это случилось? Ответ очень простой: народ и его элита перестали понимать друг друга. Или еще проще: элита предала свой народ.
Целью перестройки, помнится, было провозглашено вхождение России в сообщество цивилизованных народов. Однако сами цивилизованные народы никогда не высказывали желания усыновить этих непредсказуемых русских или принять их в свою семью на каких-либо других условиях. – Мировые ресурсы ограничены, и обеспечить западные стандарты жизни еще паре сотен миллионов голодных ртов они не могут. Поэтому решено было (решено в неявном виде, в теорию заговора я не верю) включить в цивилизованное сообщество лишь избранных, оставив остальную часть населения на Божье попечение и собственную смекалку.
Ныне российская элита вполне может считать себя частью мирового сообщества. Она размножается, рожает, обучает детей, отдыхает на Западе (в самом широком смысле этого слова). Деньги хранит, разумеется, там же. Она бесконечно тусуется на различных третьеразрядных международных форумах, где порой произносит весьма патриотические речи. Но это не важно – оппозиционные речи тоже черта цивилизованного образа жизни. Важно тусоваться. Для более или менее комфортного пребывания в родной стране она строит элитные резервации с вооруженной охраной. Причем в такого рода игры в равной степени играют и левые, и правые, и бандиты, и профсоюзные деятели. Ничего удивительного - цивилизация подразумевает наличие всех этих институтов.
В результате российская элита гордо шествует в светлое будущее в рядах «золотого миллиарда», российский же народ пристраивается в затылок «третьего мира». Элита перестала быть голосом народа, народ перестал понимать элиту. Да и о чем им, собственно, говорить? По одну сторону экрана мы видим либерального политика, изумительно загоревшего на курортах Давоса; социального министра, только что получившего счастливое известие от супруги, разрешившейся двойней на берегах туманного Альбиона; известного режиссера, недавно вспомнившего классическую триаду «самодержавие – православие-народность» и отправившего дочурку обучаться в швейцарский университет; упитанного лидера оппозиции, вернувшегося из штаб-квартиры НАТО, где он обещал тамошним генералам показать «кузькину мать», но где никто ее толком не разглядел. А по другую сторону: нищая интеллигенция, бесправные рабочие, брошенное на произвол стихий крестьянство, миллионы беспризорников. Тут уже даже не классовое расслоение, а два разных народа, временно проживающих на одной территории. Это только на благополучном Западе снижение уровня жизни на 1 процент приводит к отставке правительств, а попытки урезать социальные гарантии выводят на улицы миллионные демонстрации. У нас же народ безмолвствует. Безмолвствует, утратив свой голос – национальную элиту. Сможет ли он преодолеть свою немоту, и выделить из своей среды людей, которые будут его плотью и кровью, его языком и голосовыми связками, а главное – его мозгом и сердцем? Бог весть. В рамках современной российской управляемой демократии и передовых предвыборных технологий вероятность такого события представляется невысокой, примерно как вероятность выигрыша у профессионального наперсточника. А пока немотствуют наши уста. Только что это за безмолвие? Затишье перед бурей? Или молчание ягнят, ведомых на заклание?

Иван Глумов