Мир и хлеб - каждому дому! 14 апреля – День Памяти Мологи

Пришло время, и серию очерков о Рыбинском море и Дарвинском заповеднике в «Рыбинской среде» продолжил мологжанин Геннадий Корсаков, автор множества публикаций, один из самых активных членов землячества мологжан.  Эти очерки приурочены к еще одной памятной дате, о которой мы лишь упомянули в прошлом номере газеты, - исполняется 65 лет с момента начала затопления Молого-Шекснинского междуречья. 14 апреля ежегодно в Рыбинске отмечают как день памяти Мологи.

Земли бассейна реки Шексны до середины XV века принадлежали роду князей Шехонских (Шаховских), происходящих от Романовского князя Ивана Романовича. В 1462 году Василий и Семен Афанасьевичи Шехонские продали земли за р.Волгой, в том числе и по реке Шехони, супруге великого князя Василия Темного Марии Ярославне. Затем эти земли входили в Шехонский стан Ярославского уезда. С делением, при императоре Петре Первом, России на восемь губерний, земли по Шехони стали основой Пошехонского уезда. Примечательно, что название уезд получил не по имени уездного города, а по названию реки Шехони. Так именовалась в те годы река Шексна. По утвержденному императрицей Екатериной Второй административному устройству Ярославской губернии, земли в низовьях р.Шексны вошли в новообразованный Рыбинский уезд, а бассейн р.Шексны от д.Ворона более чем на 100 верст выше оказался на северо-восточной окраине Моложского уезда.
Происхождение реки Шексны, как и реки Мологи, согласно изыскательным выводам геологов, относится к послеледниковому периоду. Подобно своей сестре Мологе река Шексна, на территории Моложского уезда, текла замысловато извилистым путем. Пойма ее тоже изобиловала великолепными заливными лугами. Но уклон реки Шексны более крутой, поэтому воды ее неслись с большей скоростью, чем мологские. Это обстоятельство, в сочетании с глинистым грунтом берегов, придавало воде мутный бурый цвет. В то время как в реке Мологе вода была прозрачная как слеза. В некоторых местах из берега Шексны сочилась красноватая вода с голубым или зеленым отливом, что свидетельствовало о наличии железных руд. До революции на берегах Шексны трудилось много производителей древесного угля, поэтому лед в половодье окрашивался в черный цвет и в таком виде шел до Ярославля.
Река Шексна, как и р. Молога славилась стерлядью и другими видами ценных осетровых рыб. Рыбаки Дворцовой Рыбной Слободы имели право лова по р.Шексне до Песьесельского езу. Песьим село называлось из-за того, что в нем размещалась княжеская псарня. После смерти императора Петра Первого частью земель возле г.Мологи и на р.Шексне завладел князь А.Д.Меншиков, но его, при молодом императоре Петре Втором, сослали в Березово и эти земли отошли к казенному ведомству. Все-таки светлейший сделал одно доброе дело, когда приказал, под страхом смерти, не называть село Песьим, а именовать его впредь по основному престолу местной церкви в честь Покрова Пресвятой Богородицы.
На берегах мологской части реки Шексны рос в основном лиственный лес. Исключения составляли небольшие хвойные гривы на песчаных участках и редкие рощицы. Хороший строевой лес рос в череповецкой части Шексны и в низовьях за рекой Пушмой. Лес здесь располагался в большом треугольнике, образованным реками: Волгой, Пушмой и Шексной. Уроженец шекснинских мест Ф.А.Арсеньев, живший в XVIII веке, сообщает в своем описании реки Шексны, что «лет пятьдесят тому назад, этот лес был дремучий, в нем жили олени, много было куниц, медведей, встречались даже росомахи, глухие тетерева и рябчики водились в огромном количестве. Я знаю из тех мест старого охотника – промышленника, который рассказывал мне, что лет сорок тому назад он попал в этом лесу на такой ток глухарей, на котором он убил в утреннюю и вечернюю зори до 40 штук…». С высоты нашего времени – это хищничество, но этот пример показывает, какой богатой была фауна нашего края два с половиной века назад. Резко изменилась за эти годы не только фауна, но и флора: «Старики рассказывают, что в их молодость росли в наших местах могучие дубы, толстые, длинные и ровные. И их рассказы подтверждаются находимыми иногда на дне Шексны, уже почерневшими от времени и воды, такими дубами. Ныне же дуб кривой, низенький, дуплистый, нахлобучившийся на одну какую-нибудь сторону. После дуба растут: вяз, клен, крушина, и изредка ольха… на гривах господствующий лес: осина, береза и липа, затем черемуха, рябина и дуб».
Стоит заметить, что по берегам реки Мологи тоже в допетровские времена росли дубовые леса, а до затопления Молого-Шекснинского междуречья  сохранилась лишь одна дубовая роща в лесных угодьях графов Мусиных-Пушкиных.

«Шалость» Шексны
Был на реке Шексне участок русла, имеющий свое, отличное от всей реки, имя. Этот отрезок реки начинался ниже на 2 километра деревни Кершино, оканчивался перед деревней Воятицы и назывался Простью. Дело в том, что 250 лет назад река Шексна здесь поворачивала налево, проходила мимо д. Верхнее Березово, села Борок-Лутошкино, д.Мишаново, Столыпино и, образовав 30 километровый мыс, возвращалась на ту же линию к деревне Воятицы и снова текла в юго-восточном направлении. Раньше поперек мыса до д.Воятицы проходила неглубокая , заросшая ракитником ложбинка, по которой в весеннее половодье Шексна несла избыток своей воды. В середине XVII века, при особенно сильном течении, река прорыла в этой ложбине себе новый путь. В результате старое русло стало заплывать, зарастать ивняком и ракитником, заглушившим реку до степени ручья. Этот петлеобразный участок бывшего основного русла реки народ назвал Глухой Шексной, а вновь прорытое, укоротившее путь реке на 25 километров, русло – Простью.
По свидетельству очевидцев, рассказавших историю изменения русла реки Ф.А.Арсеньеву, тогда в летнее время судоходство в этом месте было совершенно невозможно. Старое русло испортилось намоинами и мелями, а новое ложе реки еще было неглубоким. Тогда Мариинской водной системы не существовало, главная пристань была в г.Мологе и в хорошем фарватере Шексны большой необходимости не было.
«По прошествии нескольких лет по мере того, как важность судоходства по Шексне увеличивалась, - пишет Ф.А.Арсеньев, - природа успела поправить свою шалость; укоротив путь более, чем на 25 верст, она прочистила и углубила фарватер Прости так, что сделала его удобным для плавания самых тяжелых судов».
Из Глухой Шексны выходила речка Глухая. Она почти не имела течения и, протянувшись на восемь километров, около д.Иерусалим исчезала в кочковатом болоте. Заядлый охотник Ф.А.Арсеньев отмечает, что на ней было много уток, по берегам в осиннике водились «бекасы и дупеля, в глухую осень – горшнепы».

Наводнения и пожары
Села и деревни вдоль бассейна реки Шексны располагались редко, чаще всего обособленными островками. Как правило, островок деревень составлял приход. На более чем 100 километровом пути мологской части Шексны в 1917 году насчитывалось всего 105 селений, которые были объединены в 13 приходов. Самое большое число селений – 14 входило в первый в нижней части мологской Шексны, Всехсвятский приход.
Подавляющее большинство шекснинских селений подвергалось подтоплению в весеннее половодье. Поездки, например, в церковь с.Всехсвятское на лодках в весенние праздники были обычным явлением. Причиной наводнений на Шексне, как и на р.Мологе, являлись ледяные заторы на реке Волге. В наше время эти заторы могли бы ликвидировать ледоколом или взрывами. А в те времена люди приспосабливались и заранее скотину переводили на поветь, поднимали из-под пола картофель, закрепляли огороды и дрова.
Наводнения часто звучат в качестве аргумента в пользу оправдания создания бескрайнего Рыбинского водовместилища. Однако раньше, когда лесов и болот в России было намного больше чем сейчас, затопление городов и сел в весеннее время было заурядным явлением. Так весной 1908 года вешние воды затопили все Замоскворечье и Дорогомиловскую, а Киевский вокзал оказался в окружении воды. Конечно сейчас, когда земля под Москвой вся перерыта, а окрестные леса истреблены, такие половодья невозможны. Очевидно и в Молого-Шекснинском крае при разумной корректировке природы, в частности прокопке каналов, как в Голландии, можно было бы обойтись без подтоплений. Но главной бедой для русской деревни были не короткие весенние половодья, а опустошительные пожары.
Крестьянские избы строились из самого доступного для нашего края материала – дерева, а крыши из соломы или дранки. Эти дешевые материалы являются лучшими для здоровья человека, но они чрезвычайно пожароопасны. Чаще всего загорались избы от удара молнии в соломенную крышу или детской шалости. Детей тогда было много. Родители от зари до зари трудились в поле и дети оставались без присмотра или на попечении старших детей, которые, при их возрасте, не всегда были бдительны. Убыток от пожаров по Ярославской губернии исчислялся миллионами рублей. Так в 1897 году от 864 пожаров сгорело 3215 домов. Нередко сгорали дотла целые селения. Так в 1871 году выгорело полностью село Ягорба, расположенное в северной верхней части реки Шексны. Та же участь постигла в 1881 году село Наволок, но церковь деревянную (1743г.) в нем удалось отстоять. «Ярославские губернские вести» за 5.10.1857г. сообщали, что «30 июлю в разнопомещичьей д.Вороне от громового удара сгорело 58 крестьянских домов и 40 амбаров. Ущерб оценивается в 15945 рублей». Конечно, помещики вынуждены были выделять лес для новых построек, но вся тяжесть заготовки бревен, возведения и обустройства новых жилищ ложилась на погорельцев.
Тогда не было противопожарных правил и дома иногда возводились близко друг от друга. Такая теснота возникла в селе Всехсвятском из-за того, что каждому хозяину хотелось поставить свой дом на незатопляемой небольшой возвышенности. Побывавший на празднике освящения возобновленного храма в 1888 году священник села Боронишино В.Красносельский писал об этом селе:
«Дома можно сказать лепятся один к другому, а если есть проулок, то занят дровами, жердями и прочее. Два посада – улица узкая. Спаси Господи село от пожара. Тогда не только о спасении имущества и скота, даже людям трудно спастись».
И вот спустя 6 лет, 24 мая в 8 часов утра 1894 года от неизвестной причины начался пожар в середине села Всехсвятского. За 15 минут пламя охватило все село. Выгорело 35 крестьянских домов и три церковных. Сила пламени возле каменной церкви была так велика, что потрескались стекла в нижних окнах, а в верхних окнах обуглились рамы. Загорелся и упал шпиль на колокольне. Обгорели и рухнули средняя и две главы с южной стороны храма. Заполыхали деревянные стропила под железной крышей и, для их тушения, пришлось вскрывать крышу. Опасаясь проникновения огня внутрь церкви, священник вынес к реке антиминсы, сосуды, ковчеги и прочую утварь, а также Метрические книги и документы. Затем велел выламывать иконостасы, но, к счастью, внутрь храма огонь не проник. Священник и псаломщики лишились не только крыши над головой, но и имущества, так как их дома сгорели.
В описи села Всехсвятского 1917 года значится  не 38, как было до пожара, а только 19 домов. Наученные горьким опытом крестьяне решили рассредоточить новые постройки и в полверсте от старого села появилось Новое Всехсвятское из 13 домов.