Газета Русский Курьер :: Ядовитая муза

Партнеры:

Счетчики:

Ядовитая муза

Обласканные советской властью писатели больше всего ненавидели эту власть и... друг друга.

Остатки субкультуры советских писателей почти выветрились временем даже из знаменитого Переделкино. Влиятельное писательское сообщество всегда жило по собственным законам: ненависть к власти - и любовь к ее благам, зависть и мстительность по отношению к собрату - и опека талантов. Без прикрас советский писатель как исторический персонаж является нам, пожалуй, лишь в сборнике эпиграмм, изданном когда-то в Париже Ефимом Эткиндом.

Призванные обнажать чужие пороки, советские литераторы сами предстали перед читателем в ошеломляющей наготе.

Союз писателей СССР был создан Сталиным в 30-х годах после упразднения многочисленных литобъединений с целью собрать "инженеров человеческих душ" воедино, дабы облегчить надзор за ними.

Впрочем, они и без посторонней помощи отлично справлялись с этой задачей: в писательском поселке Переделкино частенько получали одновременно ордер на въезд и ордер на арест. Чтобы захватить дачу с огромным участком, домработницей и дворником, живые классики не останавливались ни перед чем. Встретившись в Париже с Эренбургом, Катаев по приезде в Москву доложил, что Эренбург невозвращенец и диссидент. И тотчас захватил его дачу. Когда Эренбург вернулся, на его диване уже спал автор хрестоматийной повести "Белеет парус одинокий". Отрицательные статьи некоторых "придворных" критиков вроде Ермилова приравнивались к "сигналам в инстанции", после них неблагонадежного автора обычно сажали.

Семен Липкин в своей поэме о Переделкино написал про Ермилова: "Вурдалак глядит из-за забора". Довольно часто размер переделкинского участка был обратно пропорционален таланту его хозяина. Так, весьма средний, по мнению Маяковского, писатель Лидин даже ходил по грибы на своем гектарном участке.

Если Лесков Близ Толстого клоп, То какой же Надобен Микроскоп, Чтоб был виден Владимир Лидин? Мир советских писателей насчитывал 50 тысяч человек, считая и членов их семей, и персонал Литфонда, сотрудников издательств и домов творчества. В Переделкино жили немногочисленные небожители. Обслуживающий персонал в полной мере ощущал себя частью этого мира, сознавал свою выделенность и привилегированность.

Когда в писательский поезд, следовавший в Коктебель, посадили посторонних, парикмахер из ЦДЛ возмущался: "Что нам, писателям, не могли дать отдельный вагон? Ехать со всякой швалью..." При получении квартиры писателю полагалось сверх нормы 20 кв. м - на кабинет. Если писатель болел, то получал больничных чуть ли не червонец в день. Один не издававшийся прозаик говорил: "Если б я не болел, я бы давно умер".

Чувство избранности в писательских семьях воспитывалось с пеленок. В подмосковном доме творчества "Малеевка", особняке с колоннами и старинной мебелью, малолетние писательские дети начинали общение со сверстниками с вопроса: "Кто твои родители?" И если оказывалось, что отец ребенка шофер в доме творчества, а мама - бухгалтер, следовала гневная реплика: "А че ты тут делаешь?!" Директорами домов творчества, существовавших по всему Союзу, обычно были отставники КГБ. Таким образом комитет трудоустраивал провалившихся резидентов.

Литфонд СП СССР, владевший недвижимостью по всей стране, был богатейшей организацией: он получал отчисления с каждой изданной книжки, включая Гоголя и Пушкина. Из 10 тысяч советских писателей 80% жили в Москве.

Сергей Викулов, поэт из Вологодской области, даже сочинил присказку: "Не за грош пропадаешь, если в Вологде живешь". В Москве были издательства, связи, Центральный дом литераторов, наконец. В ЦДЛ приходили поддержать ценные знакомства, вкусно поесть - он снабжался со спецбаз - и послушать байки или новую эпиграмму. Литхрам обладал "дубовым залом", "нижним буфетом" и "гадюшником". "Нижний буфет" был подобием нижнего гарема, где обретались сортом похуже, в "гадюшнике" и вовсе с утра до поздней ночи гудела, материлась, бахвалилась и глотала дешевое вино голытьба, стрельнувшая только что рубль на опохмелку. В "дубовом зале" сидели классики с толстыми бумажниками и не торопясь ели котлеты по-киевски.

Рядом со своими мужьями часто сидели писательские жены, как правило, не работавшие, но хорошо одетые особы, занятые лишь светскими разговорами. Время от времени они ходили по издательствам и скандалили, требуя непредусмотренного гонорара для супруга или повышения ставки. Искусством шантажа писательские жены владели в совершенстве - отказать им было почти невозможно. К мужьям они относились с презрением, считая, что те пишут плохо и мало: "Я писательская жена, а ты - дерьмо". Звучит как анекдот, но ведь так и было.

И у литературной богемы, и у жителей творческого Олимпа было общее увлечение: они сыпали хохмами, эпиграммами и пародиями.

Эпиграмма существует больше двух тысяч лет, расцвет ее пришелся на эпоху Великой французской революции. Но нигде она не была так востребована, как в советском обществе. Классики писали жесткие, беспощадные и почти сплошь матерные вирши. По сути, это была та область, где они могли быть свободны от фальши, патетики и идеологического кретинизма. Художника без эгоизма не бывает: не будучи эгоистом, он ничего не создаст, а, как герой повести Улицкой "Искренне ваш Шурик", будет всю жизнь служить другим. Известна история про Михаила Светлова, который сидел в своем рабочем кабинете, когда к нему влетела позеленевшая от страха домработница: "Ваш сын выпил чернила!", - вскричала она. "Пусть закусит промокашкой", - невозмутимо ответил классик советской поэзии, недовольный тем, что его оторвали от работы. Сегодня, когда земля в Переделкино и легендарные дома творчества распроданы, стоит вспомнить о том прекрасном, что было создано в их стенах. И о том, что советское правительство освободило писателя от жизненных тягот. Советский писатель обладал свободной и легкой душой (если не был стукачом). Еще Ахматова замечала, что для творчества нужен досуг и свободная от бытовых мыслей голова. Как теперь будет существовать творец в пореформенном обществе - большой вопрос. На Тверском бульваре и возле ЦДЛ можно встретить престарелых "инженеров человеческих душ", которые хватают прохожих за рукава и умоляют купить свою книжку, торгуясь за каждый рубль.

post@ruscourier.ru

Автор: Мария Ряховская