Свыкнуться с тем, что с родителями-алкоголиками живут их дети, впитывают в себя эту омерзительную атмосферу пьянства и разложения, просто преступно. Семейное неблагополучие у нас нынче приобретает катастрофические масштабы. На заметке у работников милиции в России — 276 тысяч семей, в которых родители не выполняют своих обязанностей по воспитанию детей. Прямое следствие семейного неблагополучия — расширение масштабов социального сиротства. Только в прошлом году выявлено 123 тысячи детей (в том числе 690 в Карелии), оставшихся без попечения родителей. О социальных сиротах, неблагополучных семьях мы беседовали с инспектором по работе с семьями социального риска Первомайского отдела УВД Петрозаводска Мариной ЧУРБАНОВОЙ.

Эхо "шоковых" реформ

— На учете у нас 90 семей. В этом году уже 15 из них лишены родительских прав... Это серьезная цифра. На сегодняшний день в Петрозаводске четыре детских дома, большой социально-реабилитационный центр, дом ребенка, дошкольное объединение № 120, интернаты, и это очень много. Практически все дети — социальные сироты, оставшиеся без попечения родителей.

— Каким образом дети остаются без попечения?

— Речь идет о тех семьях, где ребята оказываются лишними. Они голодают, подвергаются издевательствам и избиениям. Пьянство, наркотики, аморальный образ жизни, потеря родителями человеческого облика — вот, что их окружает.

— Одна из причин — тяжелое социальное эхо непродуманных "шоковых" реформ 90-х годов...

— Вот-вот. Могут ли быть нормальными семейные отношения, когда нет денег на самое необходимое, нет работы, уверенности в завтрашнем дне? Люди не могут адаптироваться в новых жизненных условиях. А вторая, не менее важная причина, — пьянство. Оно с каждым годом прогрессирует. Дети в таких семьях оказываются на улице, бросают школы, со временем приобретают криминальные наклонности. Потом, когда мы оформляем их в государственные учреждения, им трудно привыкнуть к новому режиму. С такими детьми сложно работать и в социальном центре, и в детском доме. У них уже сложился свой стереотип жизни. У каждой семьи свои проблемы. Радует, когда родители меняют свой образ жизни, исправляются. Такие есть. Там же, где мамы и папы страдают алкоголизмом, сложнее. Это проблема уже медицинская. Здесь необходимы серьезный процесс реабилитации, лечение в наркодиспансере. Большой процент подобных семей живет в неблагоустроенном, ветхом, деревянном жилье, в общежитиях. Даже если человек пролечился, он возвращается в прежние условия, к старым друзьям и начинает все заново.

— Вы говорите, что вашим подопечным трудно найти работу. Но сейчас открываешь газету и видишь массу объявлений: требуются рабочие специальности. Может, они просто не хотят трудиться?

— Большинство из неблагополучных семей — неоднократно судимые, имеющие в трудовой книжке статьи об увольнении. Поэтому им устроиться на хорошую работу очень сложно. Таких не берут. На малооплачиваемую, рублей в 500, они и сами не хотят. Надо добираться туда, платить за проезд. А когда люди начинают пить регулярно, о работе и речи не идет.

Семейный портрет

Когда пришли домой к одной мамочке, чтобы забрать пятимесячного малыша, в квартире ее не оказалось. Мальчик лежал в коляске, сосал корочку хлеба, зажав ее худенькими ручонками. А рядом валялись "няньки", несколько пьяных мужиков. Ухвати случайно малыш корочку целиком, и помочь ребенку было бы некому. Маму так в тот день и не нашли...

— Что представляет из себя неблагополучная семья?

— В семьях социального риска родители злоупотребляют спиртными напитками, большая часть из них страдает хроническим алкоголизмом. В основном это неполные семьи: мама и периодически меняющиеся сожители. Дети находятся в такой ситуации, когда они не успевают привыкать к новым "папам". Если полные семьи, то пьют оба родителя. Очень часто женщины, лишенные родительских прав, рожают детей снова, оставляют их в роддомах. У нас был случай, когда мама сначала оставила малыша, потом забрала. Когда медицинские работники приходили к ней домой, у нее не было никаких смесей, молока, только вода, налитая в детские бутылочки. Ребенок потерял вес. И медикам пришлось срочно госпитализировать малыша. В течение полугода мама не ходила и не интересовалась здоровьем своего дитя. Сейчас ребенка перевели в Дом ребенка. А маму будем лишать родительских прав. Но лишение родительских прав для нас не самоцель. Да, мы вынуждены забирать детей, потому что в семьях нет соответствующих условий и ухода. Но ведь мы даем родителям возможность ходить к ребенку, навещать, подарки делать, устроиться на работу, привести свое жилье в порядок. Если не могут, им помогают, а уж если не хотят, тогда никуда не деться, приходится определять статус ребенка.

— Но хоть таким образом надо наказывать нерадивых родителей...

— На сегодняшний день родители, которые не хотят изменить свой образ жизни, ничего не теряют. Алименты, как правило, они не выплачивают, потому что нигде не трудятся, и сегодня у нас практически "не работает" уголовная статья за невыплату алиментов. Раньше это было, и они боялись хоть немного. Теперь ничего не боятся. Они продолжают жить в квартирах, не оплачивая коммунальные услуги, никто их не выселяет, так как жилье закреплено за детьми. Сейчас существует одна статья Уголовного кодекса — 156, где предусмотрено привлечение родителей к уголовной ответственности за невыполнение родительских обязанностей, сопряженное жестоким отношением к детям — лишением их пищи, одежды, крова, образования. По данной статье в этом году возбуждено четыре уголовных дела, и, я думаю, мы будем продолжать подобную практику.

Лучше в детский дом?..

— Знаю, что некоторые воспитанники детского дома №3, который тоже находится на вашей территории, начинают свой день у общежития консерватории, выпрашивая у студентов сигареты...

— Третий детский дом — наша головная боль. При открытии туда собрали всех неблагополучных детей из разных детских домов. Потом долго проходило становление, формирование коллектива. Ребята постоянно бродяжничали, совершали правонарушения. Сейчас некоторые из них осуждены, определены в спецшколу, и ситуация немного стабилизировалась. Поначалу у меня была растерянность, надо ли детей забирать из семьи, чтобы определять именно в этот детский дом. Но, надеюсь, все уляжется. Ведь в основной массе дети там неплохие, надо просто учитывать, откуда пришли, какой образ жизни вели, и все сделать для того, чтобы их вернуть в нормальную среду. Другое дело — социально-реабилитационный центр. Когда определяю туда ребенка, чувствую себя спокойно, там прекрасные специалисты, они будут работать с ребенком, помогут семье, отыщут родственников.

Кстати, на днях мы забрали из общежития по Октябрьскому проспекту трехлетнюю девочку. Ее родители сами выросли в детском доме. Они привыкли жить большими компаниями, когда все общее. И считают, что и ребенок тоже общий, кто-то да накормит его. Пьянствуют постоянно. Девочка сейчас находится в социально-реабилитационном центре. Но мы не ставим пока вопрос о лишении родительских прав. Будем работать с этой семьей, считаем, не все потеряно.

— Думаю, не очень приятное это занятие — забирать детей из семьи. Вообще как встречают в неблагополучных семьях инспектора?

— Агрессивно. От них ведь всегда чего-то требуешь, угрожаешь: лишим жилья, пособий. Они этого очень боятся — живут-то на пособия. Приходишь в дом, а родители пьяные. На детей смотреть страшно: голодные, неухоженные.

— Сейчас все чаще говорят о том, что необходимо возвращать ребенка в биологическую семью. Но разве можно вернуть дитя таким родителям?

— Таким — однозначно нет. Но кто знает, как лучше? Парадокс, но дети любят своих пьяных и грязных родителей и хотят жить дома... Хотя маленькому ребенку просто не выжить в семье, где о нем не заботятся.

"Сами имеем статус сирот"

— На сегодняшний день проблема сложилась с инспекторами по работе с семьями социального риска, нас пятеро, в каждом отделе милиции Петрозаводска. И мы сами имеем статус сирот. Состоим в штате УВД, а заработную плату получаем в администрации города. Работаем в милиции, выполняем функции аттестованных сотрудников, но не аттестованы. Я вообще одна на территории всего Первомайского района — здесь и Соломенное, и Бесовец, и Пятый поселок, и Кирпичный, и Сулажгора, и Марциальные Воды. Помощи от кого-то не добьешься. Мы выполняем функции и милиции, и социальной службы, и органов опеки и попечительства. Должностные обязанности очень большие. Но у нас нет званий, значит — нет льгот никаких. Мы и не муниципальные служащие. Зарплата мизерная, отпуск маленький. Работаем на голом энтузиазме. Восемь лет пытаемся решить вопрос об аттестации или о начислении каких-то надбавок. Безрезультатно. К тому же у инспекторов постоянные эмоциональные перегрузки, стрессы, видеть страдание и боль детей — испытание далеко не из приятных. Нужно еще помнить и о том, какие семьи мы посещаем, многие родители — неоднократно судимые, вечно пьяные, агрессивно настроенные, а инспектор приходит в эту семью один, и не известно, как пойдет разговор. В таких домах страшная антисанитария, педикулез, чесотка, есть и больные туберкулезом.

— Что, по вашему мнению, нужно сделать?

— Оставить эти должности в милиции, с ее возможностями и правами, определить статус инспекторов. Необходимо отделение по работе с неблагополучными семьями, где должны быть вместе все сотрудники, а не так, как сейчас — разобщены по районам. Социальная служба пока в зачаточном состоянии и на сегодняшний день не может в полной мере заниматься профилактикой неблагополучных семей. И потом уже сложилась система работы с данным контингентом в милиции. Зачем ее рушить? Надо развивать то, что хорошо себя зарекомендовало. Отделению не помешало бы и отдельное помещение, запас гуманитарной одежды. Всех ребятишек с улицы мы ведем в инспекцию, они длительное время иногда у нас находятся. Но занять их нечем. Недавно привезли из леса десятилетнюю девочку, жила там вместе с мамой и бомжами. Ребенок практически голый, только в штанишках. И у нас не во что ее одеть. Словом, ситуация с неблагополучными семьями сложилась такая, что специальное отделение при УВД просто необходимо. Тем более есть подготовленные кадры, опыт, желание работать.