Пятница с Миндалем

Пятничный московский концерт Марка Алмонда (Mark Almond) порадовал продавцов билетов в клуб "Мост" и редких фанатов.

Зрители же хранили молчание, а Марк пел с таким видом, будто его поедает глазами целый стадион. Один из самых пафосных клубных концертов осени показал: те, кому по карману дорогие билеты, не в состоянии расслабиться и потанцевать, отчего любое VIP-шоу превращается в стояние или сидение, смотря по тому, выдали ли гостям кресла.

С черепом-пауком на шее в который раз ступил на московскую землю Марк Алмонд, гей, поп-стар и просто хороший человек. Хорошие люди иногда бывают скаредны. Газете стало известно, что Марк почти уже отказался лететь в Россию, обидевшись на долгое движение гонорара к его банковскому счету. Марк почти уже расплевался и разругался, но едва сумма прибыла - немедленно сменил гнев на милость. В Питере зал распевал вместе с ним все его песни, чему Марк, как и любой нормальный человек, был чрезвычайно рад. Москва - не Питер. Даже по нынешним жиреющим временам 50 у. е в рублевом эквиваленте преградили путь очень и очень многим. Новинкой было и то, что платить пришлось и журналистам. Ни для кого исключения не делалось, и мастера пера грустно дежурили у входа, не веря своим глазам. Низенький, тонкий и энергичный, с белыми волосами, облаченный в черный плащ до пят, Марк влетел в подземелье клуба, подпираемый плечами охранников. Cо своим уставшим аккомпаниатором взобрался на сцену, а охранники замерли внизу, ничем в смысле поведения не отличаясь от остальной массы зрителей.

Иногда казалось, что в "Мост" на Алмонда запустили одних охранников с подругами. Подруг почему-то было намного больше. Неподвижные каменные спины темнели здесь и там. Лишь у самых ног Алмонда наблюдалось какое-то восторженное движение - глубже все было тихо. Нужно отдать должное певцу - он выступал с таким видом, будто ему рукоплещут и подтанцовывают короли, лорды и первейшие толстосумы. Марк спел свои главные хиты, некоторые - в акустических аранжировках, другие - под компьютерный аккомпанемент. Он кланялся, показывал голое плечо, сверкал брильянтовыми (в прямом смысле) зубами и, самое главное, великолепно пел. Чудный голос, безудержная вера в свою избранность, передающаяся залу, трогательный и величественный пафос песен этого слегка карикатурного образа снова, как и в каждый его приезд, вызывают ощущение события, явления большого таланта. Вполне возможно, зрители, все эти неподвижные господа с дамами, упомянутые нами, просто оцепенели от Алмонда. Так и порешим, себе же спокойнее.