Зачем звонит колокол

Современные мастера вычислили, что колокол крестит православных, в буквальном смысле слова.

Я всегда думал, что же привлекает меня в этом звуке. Если я слышу колокольный звон, душа будто замирает на секунду, и я начинаю слушать пространство, словно кто-то обратился ко мне с вкрадчивым разговором. Смысл разговора остается непонятным, вернее, его нельзя переложить на слова, но результат всегда один - на душе становится спокойно.

Под колоколом

На звонарском помосте храма Христа Спасителя дует пронизывающий ветер. Вместе со звонарем храма и главным учителем Московской школы звонарей Николаем Завьяловым мы стоим в центре колокольни. Здесь пятнадцать колоколов. Сейчас службы нет, и над Москвой тишина. Видя, как я смотрю на большой колокол, висящий над нашими головами, Николай Иванович говорит:

– Ну, давай, если хочешь, тихонько ударим. - Он нажал ногой на педаль, язык пришел в движение и чуть прикоснулся к огромной неподвижной юбке. Раздался очень тихий, глубокий звук, от которого едва заметно завибрировал воздух. Но стоявшие в ста метрах на смотровой площадке туристы тут же оглянулись на нас...

Под затихающий голос колокола Николай Иванович рассказывает мне, что в старину колокольный звон имел особый смысл. С помощью колоколов передавали определенную информацию, и звук каждого колокола был известен людям. Часовой колокол сообщал православным время суток. Колокола созывали на службу, возвещали о начале Великого поста, сообщали о начале войны.

- Но ведь сейчас, когда развиты средства информации и, в конце концов, у каждого есть часы, по которым человек узнает время службы, зачем нужен колокол? - спрашиваю я, трогая холодную колокольную бронзу.

- Конечно, в больших городах колокол утратил свою сигнальную функцию. Но все равно остался неотъемлемой частью храма. Это часть культуры, что ли. Традиция, символ. Это художественное оформление службы, если хочешь. Кстати, знаешь, как сейчас мы звоним? Во-первых, только по выходным и праздникам. Или вот, например, идет крестный ход. Отсюда не видно всего маршрута. А в определенные моменты, когда патриарх останавливается, нужно звонить. Так у нас здесь есть рация. Наш человек, который находится рядом с патриархом, все нам сообщает, и мы начинаем звон вовремя.

- Прямо как в театре.

- Ну, в принципе праздничная служба или тот же крестный ход и есть театральное действо. И каждая его часть прописана в церковном каноне. Просто дело в том, что смысл этого действа со временем теряется - и остаются только формы, тем более когда почти век у нас это дело было в загоне. Сейчас даже никто не знает, как и когда звонить, как должен звучать настоящий колокол. Мы читаем старые каноны, пытаемся воссоздать звон колоколов. Все, которые здесь, отлиты на ЗИЛе. Там люди огромную работу проделали. Ездили по всей России. Слушали, замеряли. Получилось неплохо. Но все равно древние колокола были лучше. Самый тяжелый из отлитых в ХХ веке находится здесь у нас, на противоположной звоннице.

- Пойдем туда?

Праздничный колокол храма весит около 2 тысяч пудов. Только язык весит тонну. И раскачивается он не педалью, а руками.

- Поднимись сюда, встань чуть сбоку от языка. Такова техника безопасности. Представляешь, если этот язык тебя ударит?

Профессиональному звонарю достаточно сделать три толчка, чтобы язык весом в тонну ударил в колокол.

- Мне кажется, что если он зазвонит, то я оглохну, -- вырывается у меня, когда я с задранной головой завороженно смотрю внутрь огромного бронзового тюльпана.

- Я уже 20 лет как звонарь - и на слух не жалуюсь. Конечно, во время долгого звона мы используем беруши.

Низкий голос больших колоколов стал отличительной чертой русского колокольного звона. А вообще колокольный набор церкви состоит из трех видов колоколов. Тяжелые - благовестники, средние - подзвонные, и малые - зазвонные. Вообще чем дольше звонишь в колокол, тем дальше его слышно. Имеет он такую особенность - пробивать пространство, наполняя его своим звуком.

Школа звонарей

Здесь наш разговор переходит в область техники исполнения звона и, соответственно, к самому понятию, что такое звон и каким он должен быть. Выясняется, что сейчас не существует свода правил для звонаря, за семьдесят лет атеизма потерялся.

Есть старый типикон, который последний раз переписывали лет триста назад. Написан он на церковно-славянском языке, и понять его может человек, все знающий об устройстве церкви и ведении служб. Раньше эти знания передавались из поколения в поколение и школ для звонарей не существовало. Сейчас, когда стали опять строить храмы и отливать колокола, в звонницы приходят люди непосвященные и звонят как попало. Но таких еще можно научить. Гораздо сложнее с теми, кто пытается навязать свои правила. Вот здесь между звонарями начинается настоящая борьба за право написания нового типикона. Николай Иванович рассказал мне, как несколько лет назад приехал человек с севера, из Архангельска, и по телевизору в какой-то программе стал рассказывать, как надо звонить. За источник он взял шутливую сказку, написанную в начале века Степаном Писаховым - архангельским писателем. В сказке описывается, как после свадьбы вставшие с похмелья звонари начинают звонить. Не успевший с утра сходить на базар звонарь большого колокола звонит: "По-чем трес-ка, по-чем трес-ка". Ему вторят малые: "Две копейки с половиной, две копейки с половиной"...

- В общем, сказка-то очень смешная. Но эта "треска" в колокольном звоне, да еще и в Москве, совершенно неуместна. На Севере церкви деревянные, тяжелые колокола они просто не выдержат. Там звонят на средних и малых. Да и потом если взять за основу эту сказку, то звон получается какой-то частушечно-пошлый, - рассказывает Николай Иванович. - У Москвы должен появиться свой фирменный звон. Его мы сейчас разрабатываем. Изучаем старые документы. Часто бываем в Ростове и Пскове, где сохранились старые колокола и еще живы звонари, научившиеся своему искусству из первых рук. Для того чтобы воспитать новых звонарей, чье умение будет основано на глубоких традициях, и была создана школа.

За три часа на колокольне мы изрядно замерзли и проголодались. Решили спуститься вниз, в класс, чтобы попить чаю с пирожками. Современная школа звонарей - это маленькая комната примерно 5х4 метра. Там расположены два стола-парты и стол учителя. Снежно-белые стены. На стенах развешаны плакаты с церковными праздниками, чинами церковной иерархии, видами служб. Все учебные пособия составлены и изготовлены самим Николаем Завьяловым. Здесь будущих звонарей учат литургике, церковной иерархии и канонам, по которым совершается богослужение. Есть еще один класс. На чердаке. По потолку идут трубы. Зайти сюда можно только через низкий технологический проход. Здесь звонари практикуются. Пять заглушенных колоколов развешаны на балке, имитирующей звонницу. На столике стоит обычный метроном. Курс обучения в школе - один год. Одновременно могут заниматься 6-10 человек. Для того чтобы прийти в школу, нужно взять у своего батюшки бумагу - направление.

- А сколько стоит обучение? - спрашиваю я.

- Бесплатное. А что мне с них взять. Мы, правда, иногда просим у батюшки, пославшего к нам на обучение человека, что-нибудь для школы. Недавно прислали телевизор с видеомагнитофоном.

Когда чай был готов и на столе оказались пирожки с капустой и эклеры, Николай Иванович встал и сказал:

- Ну, помолимся.

Голос Бога

- Николай Иванович, а вам не кажется, что колокол вряд ли уже обретет тот же смысл, что и раньше? Пусть звонят как хотят. Лишь бы красиво было.

- Сейчас на колоколах пытаются сыграть даже музыкальные произведения, симфонии. Только к службе, и к церкви, и к вере это не имеет отношения. Ведь есть такое понятие - карильон. Это набор колоколов по нотам. Есть люди, которые ездят по концертным залам и устраивают концерты, записывают диски. Против я ничего не имею, пусть звонят. Но только в храме совсем другое - духовное, из глубины веков. Во время службы все должно быть благообразно и по чину. Можно назвать это театром, но и театр начинался как священнодейство. Если все будет по законам, которые не мы придумали, а время, то это действо для многих людей обретет тайный смысл. Колокол - это ведь голос церкви, а значит, и голос Бога.

Эти слова по-своему подтверждают и те, кто сейчас отливает колокола. На Московском заводе ЗИЛ я познакомился с Борисом Нюниным - человеком, возглавляющим научную лабораторию, где исследуют звучание старых сохранившихся колоколов, чтобы воссоздать это звучание в новых. Когда решили восстановить колокола храма Христа Спасителя, никто толком не знал, с чего начать. От старых остались только фотографии, причем снятые в тот момент, когда их скидывали с колоколен. Записей их звука тоже нет. Сохранились лишь остатки нотных записей звонов и описание звучания. Правда, один колокол со старого храма отыскать удалось. Он хранился в Патриархии. Колокол обвешали всевозможными датчиками - и выяснили, что он звучит не одной нотой, а трезвучием. Старый храм звучал в ля-миноре. Но самое главное в том, как распространяется звук. В результате вибрации, которая возникает при звучании колокола, в нем образуется акустическая волна в форме креста. Так звук и выходит из колокола вниз. Эту математическую модель Борис Николаевич продемонстрировал мне на своем компьютере.

- Получается, что колокол своим звучанием как бы крестит все вокруг, - заключил он.

Потом мы ходили по цеху, где колокола отливают. Они, новенькие, стояли на досках. После отливки звучание каждого колокола проверяют на соответствие математической модели. Если что не так, то подстраивают, срезая лишний металл с внутренней поверхности.

А я все время думал об этом звуковом кресте. Наверно, поэтому, когда я слышу звук колокола, мне становится спокойно. Ведь когда человека крестят, он - под защитой Бога.