Весной 1994 года в историю Формулы-1 была вписана самая драматическая страница. Черный уик-энд в Имоле унес три жизни, и еще десять человек получили ранения в пяти различных авариях, которые произошли в течение 72 часов. Погиб молодой австрийский гонщик Ролан Ратценбергер, погиб один из зрителей. О третьей трагедии загадочной аварии и смерти трехкратного чемпиона мира Айртона Сенны написано немало книг и статей. Но вряд ли по объему печатных листов что-то может сравниться с многотомным делом о непредумышленном убийстве, которое несколько лет велось в Италии против руководства команды Вильямс . И вот 16 декабря 1997 года судья Антонио Констанца объявил команду невиновной. Но это не значит, что загадка гибели величайшего автогонщика была раскрыта...

Гений, волшебник, фанатик...

Однажды другой великий гонщик Ален Прост сравнил Сенну с фанатиком-исламистом по степени готовности идти на смертельный риск ради достижения цели. У Профессора Проста были на то основания: в годы, проведенные вместе с бразильцем в команде Марлборо Макларен , тот не раз создавал на трассе предельно рискованные ситуации, которые и решали исходы гонок и даже чемпионатов. Он был одинокой звездой... Он отдавал гонкам 100 процентов и требовал от машины 105. Думал он всегда только о гонках.

Фрэнк Вильямс, хозяин одноименной команды, на вопрос о трех величайших пилотах Формулы-1 отвечает: Сенна, Джекки Стюарт, Михаэль Шумахер. Он был не только последним работодателем Айртона Сенны, но он же был и первым владельцем гоночной команды, который обратил внимание на молодого Сенну в начале восьмидесятых, когда бразилец был еще никому неизвестным пилотом Формулы-3 . Но различные обстоятельства в течение десятилетия мешали им стать партнерами. В 1992 году Сенна сделал сенсационное заявление, сказав, что за команду Фрэнка Вильямса он готов ездить бесплатно. Тогда это было расценено больше как озорство, но уже через год контракт века был подписан. Но последствия этого короткого альянса, оказавшегося фатальным для Айртона Сенны, до последнего времени причиняли массу неудобств и Фрэнку Вильямсу.

Трагическое партнерство

У Фрэнка Вильямса нет таких финансовых возможностей, как у Феррари , но его машины всегда самые быстрые. Фрэнк Вильямс лучше всех знает, что именно гонщик хочет от автомобиля. Поэтому столь многие пилоты готовы отдать все (или почти все) за контракт с Фрэнком Вильямсом и готовы терпеть его скупость, его тяжелый характер и отношение к гонщику, как к крайне несовершенной прокладке между сиденьем и рулем его практически совершенной машины. Сочетание техники Вильямс и гения Айртона Сенны не оставляло сомнений в исходе чемпионата 1994 года. Но первые две гонки сезона выиграл Михаэль Шумахер, а на шестом круге (первом после повторного старта) Гран-при Сан-Марино на трассе в Имоле в повороте Тамбурелло машина Сенны на скорости более 300 км/час ушла в бетонный отбойник... И гонку, и чемпионат мира выиграл Шумахер. Фрэнк Вильямс потом сказал: Очень жалко было потерять Сенну. Но дело еще и в том, что мы потеряли такой спектакль с участием Михаэля и Айртона... Какой бы это мог быть чемпионат! .

Три года, семь месяцев и 15 дней итальянский прокурор Маурицио Пасарини вел расследование дела о гибели Сенны. В ходе расследования были получены определенные данные, которые позволяли среди возможных причин, приведших к гибели автогонщика, рассматривать и версию о поломке рулевой колонки, конструкция которой была изменена накануне старта. Но Пасарини не смог привести достаточно доказательств именно этой версии, а посему все обвинения с команды Вильямс были сняты и дело о непредумышленном убийстве было закрыто.

Так что же все-таки стало причиной аварии Айртона Сенны? Говорили и о плохо прогретых шинах, и об обломке другой машины, валявшемся на трассе. Было и такое предположение: поскольку Сенна однажды признался, что имеет привычку задерживать дыхание в течение всего первого круга любой гонки, не мог ли он потерять сознание как раз перед входом в поворот Тамбурелло? В ходе расследования ни одна из версий развития не получила. Значит, придется признать справедливость слов все того же Фрэнка Вильямса, который недавно сказал: Вероятно, мы так никогда точно и не узнаем, что же тогда произошло .