14 июля Дмитрию Ярославскому исполнилось бы 34 года

Дима Ярославский ушел из жизни сорок дней назад. Все эти сорок дней мы не слишком успешно боремся с навалившейся на нас пустотой в попытках заполнить ее хотя бы чем-то. Например, разговорами, иногда трезвыми, иногда не совсем, о том, почему случилась эта чудовищная несправедливость и что каждый из нас мог сделать (мог ли?), чтобы предотвратить трагедию... Мы настойчиво ищем встречи со следователем, которому поручено вести дело об убийстве, нам кажется, что мы обязательно должны объяснить ему, каким человеком был Дима, о том, что людей светлее и талантливее мы, наверное, в этой жизни и не встречали. Мы, Димкины друзья, опасаемся, а вдруг следствие поверит не нам, а другой, той, которая сейчас пытается выкарабкаться из ямы, в которую провалилась. Да только дна у ямы нет, и выбраться оттуда она уже не сможет никогда - и от решения будущего суда сие не зависит... Но Петрозаводская городская прокуратура ведет следствие своим чередом, собирая информацию от самых разных людей, знавших Диму, чтобы попытаться разобраться в мотивах случившегося. Понятно, что жанр протокола не предполагает изысканных литературных оборотов и не может передать наши эмоции, с которыми мы рассказываем следователю обо всем, что связывало нас с Димой. Поэтому позвольте обратиться к другим жанрам, и если следствие сочтет возможным, пусть приобщит к делу и эти строки.

ПИСЬМО ИЗ ШВЕЦИИ

В Швеции у Димы много друзей-музыкантов. Я позвонил только самому близкому из них, а он уже рассказал о петрозаводской трагедии остальным. И через несколько дней пришел факс:

"Дорогие друзья! Известие о трагической смерти Димы Ярославского стало для нас шоком... Когда мы познакомились в Петрозаводске летом 1990 года во время гастролей, у нас возникло ощущение, что после долгой разлуки мы вновь встретились с нашими братьями. Гостеприимство Димы и его музыкантов просто трудно с чем-то сравнивать... Нас больше всего поразило, как близки сердца в вашей стране, как вы внимательны друг к другу. Мы узнали, какой безграничной бывает дружба, и многому от вас научились.

С тяжелым сердцем мы говорим Диме Ярославскому наше последнее "прощай!". Твоя музыка и воспоминания о тебе будут жить вечно.

Рок-н-ролл жив!

Ваши друзья, "The Northern Comfort Band".

И ниже - шесть подписей. Первой стояла подпись Микеля Ваксмана.

УМЕО, МАЙ 1991 ГОДА

... Ветеран движения, рок-н-ролльный человек Микель Ваксман расслабленно вертит баранку огромного американского вэна, хитро улыбается в зеркальце заднего вида и произносит фразу, внимательно следя за нашей реакцией:

- Да, кстати, в пятницу вы играете в одном концерте с группой "Sweet".

- Вау! Это не есть возможно поверить! - От захлестнувших эмоций барабанщик Востоков забыл все языки. Когда он был маленьким, он любил "Sweet" намного больше Родины.

Но до рок-фестиваля в Умео оставалось еще несколько дней, и наши шведские друзья постарались организовать побольше концертов для Димы и его музыкантов. Лучший из них прошел в кабачке "Толстый Сэм", увешанном картинками в стиле "ревущих шестидесятых": Мэрилин Монро вперемешку с "Роллинг Стоунз". Больше всего запомнилась фотография: Кит Ричардз в майке с надписью:"Кто такой Мик Джаггер, ёксель-моксель?"

ЁКСЕЛЬ-МОКСЕЛЬ, А КТО ТАКОЙ ДИМА ЯРОСЛАВСКИЙ?

Народу набилось - полный зал. Коллектив "Дима Ярославский и его друзья" вдохновенно исполнял очередной твистншаут, и толпа вопила и аплодировала. Успех был оглушительный. В моем архиве есть видеозапись, сделанная на том концерте: на ней видно, как некоторые плачут - до того их зацепил карельский рок-н-ролл.

После концерта за кулисы пришли местные ребята, притащили море пива и стали знакомиться: "Это было круто! У нас своя студия. Приходите - будем вас писать из любви к искусству, то есть бесплатно! Scoll!.."

Звали тех ребят Йоран и Кристер. С того времени Дима работал в их студии несколько раз - свои последние записи в январе 1998 года он тоже сделал в Умео. В мемориальный компакт-диск, который мы успели подготовить к сороковому дню, вошли и семь этих последних песен...

Финал шведских гастролей ожидали с трепетом. По традиции главные подарки, вроде "Sweet", выходят на сцену под самый занавес программы. Когда наши заиграли, публика перестала пить пиво, подтянулась к сцене, а потом повторилась картина, уже виденная в "Толстом Сэме".

А шоу покатилось дальше и докатилось до "Sweet" - старых волосатых дядек, затянутых в чёрную лайку, подчёркивавшую "бемоли" животов. Дядьки грянули по струнам и тренированно запели хиты семидесятых, от которых запершило в горле...

Ближе к рассвету, когда буйство улеглось, в артистическую к Ярославскому заглянул главный организатор концерта:

- Верьте мне, пипл, не сочтите за лесть, братья по духу из далёкой России, - вы были лучшими на нашей сцене!

ДИМКИНА ГИТАРА

"Гуру вызывали?" - на пороге моей квартиры стоял Дима со своей знаменитой гитарой и улыбался. Это было год назад, когда мы пригласили его поучить наших детей рок-н-ролльным премудростям, и с того момента Димкина гитара поселилась у нас. У этого инструмента есть своя история, потому что изначально он принадлежал американцу Стивену Бонкоски, что живет недалеко от города Дулута. Стивен впервые приехал в Петрозаводск летом 1989 года, познакомился тогда с Димой и подружился настолько, что начал называть его братом. Через пару лет Дима слетал за океан в гости к "брату Стивену" и вернулся оттуда с этой гитарой. Потом инструмент объехал с нами пол-Скандинавии.

...В зале ресторана, где проходили поминки, гитара стояла рядом с Димкиным портретом, и вдоль ее грифа была протянута красная ленточка. Потом инструмент вернулся в нашу квартиру, поскольку никто не оспаривал моего права хранить его у себя. На сороковой день в Петрозаводск из Америки прилетел Стивен Бонкоски, когда-то подаривший гитару Диме. Теперь для Стивена особенно дорого все, что связано с памятью о друге, и он попросил гитару назад. У них с Димой была игра: несколько переходящих сувениров, которые они отдавали друг другу на хранение, а потом менялись ими при очередной встрече. Стивен сказал нам, что хочет забрать гитару в Америку, но не насовсем, а лишь на пару лет - до следующей поездки, а потом он вернет инструмент нам. А еще Стивен сказал, что хочет спеть на мемориальном концерте одну-две свои песни, посвятив их Диминой памяти. Но только волнуется, что слезы не дадут ему допеть до конца...