Великий "кукловод" современности опять остался не у дел. С момента закрытия ТВС и исчезновения "Бесплатного сыра" Виктору Шендеровичу не было сделано ни одного предложения по поводу работы на телевидении. Об этом и многом другом писатель и телеведущий поведал корреспонденту "Губернiи"

Шендеровича — не узнать. Виктор Анатольевич совершенно неожиданно для самого себя сбрил бороду.

И в одночасье из импозантного, известного на всю Россию телеведущего, о котором, как о бесплатном сыре, еще недавно мечтала каждая вторая обладательница телевизора, превратился в незнакомого щуплого мужичка, вовсе не похожего на телезвезду. Посмотришь на безбородого Шендеровича, и не ровен час промелькнет мысль-паразитка: а не подделку ли подсунули. Но стоит тому произнести первое слово, и все сомнения отпадают. Он самый, с мягким и вкрадчивым голосом, как бы между прочим клеймящим пороки власти. Пусть без бороды, пусть в метр шестьдесят от силы ростом, но все-таки он — любимый миллионами, острословный и остроумный. Сам Шендерович...

— Да не расстраивайтесь вы так! — спешит успокоить Виктор Анатольевич. — Это ж не навсегда. Моя борода — часть капитализации телеканала. А поскольку капитализировать пока нечего, вот я и без бороды...

— Виктор Анатольевич, "Комсомолка" недавно написала, что Вы вообще не собираетесь возвращаться на телевидение. Правда?

— Не совсем так. Моего лица на телевидении нет по факту, но это не мой выбор. С каким бы высоким телевизионным начальством я ни разговаривал, все показывают глазами куда-то наверх. Там, наверху, имеется мнение, что моего лица на телевидении быть не должно. За исключением Первого канала, на котором мне доверили быть ведущим какого-то ток-шоу (поскольку это не имеет никакого отношения ни к моей профессии, ни к моему представлению о том, чем я должен заниматься в жизни, я отказался), мне не было сделано ни одного предложения. Есть некоторые телевизионные проекты мои собственные, и я их сам предлагаю, но мне говорят: ты будешь участвовать только мозгами, но не лицом. В отдельных случаях мне было сказано, что и фамилии моей нельзя, даже в титрах — только псевдоним. У меня по этому поводу всего лишь год назад был дивный диалог с Константином Эрнстом. По-отечески меня обняв, он сказал: "Витя! Ну когда ты перестанешь работать на маленьких каналах и начнешь работать на большом?!" Я ему ответил: "Костя! Большой канал, на котором я работаю, очень скоро становится маленьким! Таким маленьким, что исчезает совсем. Тебе это нужно?" И он как-то сразу от меня отошел... Я — как черная метка. Плаваю с канала на канал, и, куда попадаю, там как-то сразу неприятности начинаются. Поэтому предложений и нет...

— Переживаете свое исчезновение с телеэкрана?

— Ничего страшного в этом для меня нет. Я спокойно проживу и без мелькания в телевизоре. Представьте только: восемь с половиной лет для меня были связаны с ежедневной телевизионной работой. Я каждый день смотрел несколько информационных программ и прочитывал 3-4 газеты. В связи с чем немножко приболел. Потому что ежедневный просмотр информационной программы "Время" не может пойти на пользу психике. Планы у меня такие: прийти в себя и совместить публицистическую работу (я начал трудиться в "Газете" у Рафа Шакирова) с новыми проектами на радио — буду вещать на радиостанциях "Свобода" и "Эхо Москвы".

— Вы, говорят, еще и книгу пишете?

— Скорее, собираю. Я как-то давно для себя сформулировал: ничего интереснее самой жизни я не придумаю. Значит, нужно только ходить, слушать, записывать. Был такой гениальный футболист Эдуард Стрельцов. Он посидел в лагерях, и потом, когда рассказывал истории из лагерной жизни, его как-то спросили: "Это что — быль?" А он: "Какая, на хрен, быль — чистая правда!" Вот и я собираю истории, в которые, на первый взгляд, никак невозможно поверить, но все они — чистая правда. Если бы я в "Бесплатном сыре" выдумал, что спикер Совета Федерации Сергей Миронов организует движение "Защитим выхухолей!", меня бы справедливо назвали очернителем. И попеняли: в нелюбви к власти, Витя, надо знать меру! Но ведь спикер действительно организовал такое движение! И ничего даже придумывать не надо! Наша жизнь каждый день преподносит просто россыпи таких сюжетов, совершенно немыслимых. Как раз для моей будущей книжки, которая в основном и будет состоять из услышанного, увиденного, рассказанного в разное время...

— Считается, что все неприятности для Шендеровича начались с "Кукол". Что с ними сейчас? Не жалко своего детища?

— Когда после развода сын живет в чужой семье и становится дебилом, то на это больно смотреть. Потому что все равно — свое, родное. И мне жалко... С 14 апреля 2001 года я к "Куклам" никакого отношения не имею. Я был всего лишь автором текстов, юридические права принадлежат не мне, и владелец может делать с проектом все, что ему заблагорассудится. Ему заблагорассудилось появиться на Первом канале... Для владельца "Куклы" всегда были способом заработать. Он — человек простой и никогда не скрывал этого. Когда деньги можно было зарабатывать на критике власти, он зарабатывал на критике, сейчас, когда можно зарабатывать на вылизывании, он зарабатывает на вылизывании. Никакого отношения к нынешним "Куклам" я не имею и уже не хочу иметь.

— Но и Шендерович на "Куклах" зарабатывал. Власть Вам разве не приплачивала?

— Какое там... Во время нашей единственной встречи с Путиным, когда речь зашла о "Куклах", я намекнул, что власть, в принципе, еще и оплачивать их должна. Вспомните мировой опыт: с Тэтчер и Миттерана карикатуристы с живых не слезали. Премьер-министра Великобритании просто ели с кашей! А сейчас Тэтчер — баронесса и уважаемый человек. Я объяснял Путину, что существует обратная пропорция. Чем терпимее ты к журналистам и СМИ в период нахождения у власти, тем гарантированнее твое спокойствие после окончания срока правления. В этом и заключается демократический равновес. По-моему, президент не внял. Но так устроена жизнь. Чем глубже будут вылизывать, тем больнее будет потом.

— Похоже, и сатира уже никого не способна оживить?

— Да, общество, конечно, надломилось. Всеобщая апатия и бессилие. И даже люди, имеющие образование и абстрактное мышление, и среди них мои приятели, — уже махнули на все рукой. Говорят, что нужно окуклиться, просто прокармливать близких и правильные книжки детям давать. Однако сатира как жанр осталась. Сатириков только почти нет... Но все равно, смех — может быть, последнее наше демократическое оружие. Как анекдот в сталинские времена. Когда идет тотальное подавление, анекдот все равно остается. Если нет программы "Куклы" и нет Хрюна со Степаном, возвращаются анекдоты 30-летней давности. Я недавно услышал такой про Путина, а помню с 1983 года, как про Андропова. "Водка "Андроповка" вяжет не только рот, но и руки". Теперь появилась водка "Путинка".

— Вы говорите, что сатирики перевелись. Да вон их сколько развелось. Целыми днями по телевизору Петросян со Степаненко и "аншлаговцы".

— Это не сатира. Сатириков почти не осталось, и это печальный знак. А что касается "Аншлага" и "Смехопанорамы"... Есть такое химическое вещество, которое так и называется: "веселящий газ". Пустили веселящий газ, и страна веселится. Пусть истекает кровью, но все равно веселится. А качество юмора, между прочим, очень симптоматичная вещь. Скажите, над чем смеется общество, и можно ставить обществу диагноз. И в этом смысле у нас все очень печально. Ведь Петросян и Степаненко не заброшены к нам из-за рубежа. И Регина Дубовицкая — не агент Моссада. Мы сами вырастили это чувство юмора, сами его культивируем, в итоге у нас воспитывается на нем целое поколение. Это нам хорошо, которые видели Райкина, Утесова, Карцева с Ильченко. А новое поколение, как на Чупа-Чупсе, целиком вырастает на содержимом "Смехопанорамы"... А рейтинги у таких передач действительно высокие, без обмана. Но рейтинг — это вещь обоюдоострая. У Чупа-Чупса очень высокий рейтинг, а у гречневой каши с молоком — практически никакого. Но мы детей пытаемся кормить гречневой кашкой, а Чупа-Чупс стараемся давать поменьше. Иначе зубки сгниют.

— Но на "Смехопанораме", как и на Чупа-Чупсе, люди деньги зарабатывают. А значит, глупо надеяться, что рейтинговые передачи вдруг отменят...

— Смысл государственного, общественного телевидения в том и состоит, что оно не должно зависеть от рейтингов. Пожалуйста, есть коммерческие телеканалы, на западе в этом смысле система очень хорошо отлажена. Возьмем порнографию. Заплатил деньги — и смотри ночью. Но у нас "Смехопанораму" транслирует общественное телевидение, которое не имеет права тупо ориентироваться на рейтинги. Сейчас рейтинг — это сильнейший довод. Рейтинг 46, и умри теперь! А у наркотиков какой будет рейтинг? А если вместо "Спокойной ночи, малыши" порнушку пустить?! Зашкалит рейтинг, уверяю вас. Сбегутся все, не только дети. У нас, кстати, полпути уже пройдено. Если вспомнить фамилию ведущей, Оксаны Федоровой. Я меньше всего ханжа, но, как говорится в том анекдоте, либо снимите крестик, либо наденьте трусы! С моей точки зрения, нельзя вести "Спокойной ночи, малыши" даме, которая давала такие откровенные интервью американской прессе. Тут уж одно из двух...

— После закрытия очередного телеканала, на котором Вы работали, не было мысли уехать? Такой шаг, согласитесь, имел бы символическое значение. Ведь Шендерович — национальное достояние.

— Если не кокетничать, то остается сказать, что для меня про "национальное достояние" слышать удивительно. Я к этому не привык. Как не привык к тому, что, оказывается, существую за пределами круга моих друзей, что меня знает кто-то, кого не знаю я. В какой-то момент я понял, что популярность — это в значительной степени просто судьба, лотерея. Но я понимаю и то, что теперь моя судьба — это не только мое личное дело. Когда 15 лет назад большая часть моих друзей уехала в эмиграцию, этот вопрос стоял и передо мной. У меня были варианты, в бытовом смысле очень неплохие. Но остаться — было моим личным выбором. И я счастлив, что не поддался стадному чувству и тоже не рванул. Теперь же получилось, что я стал неким значком. И точно понимаю, что уже не могу просто так уехать. Потому что это сорвет с места еще какое-то количество людей. Это, действительно, будет знаком. И некоторые потом могут страшно пожалеть, что поддались на импульс. Я понимаю ответственность за свое слово и свое дело. Эта ответственность — не только благо, но и нагрузка. Ведь я не вполне свободен в своих поступках. А значит, просто не могу уехать. Думаю, что должен остаться и останусь. Навсегда.

Автор благодарит "Клуб региональной журналистики" и фонд "Открытая Россия" за помощь в организации встречи с Виктором Шендеровичем.